Робкая попытка попытка забыть чемодан тут же на платформе, вызвала возмущенный скрежет из нутра последнего
После чего Андрей тяжело вздохнул и добавил:
— Все Фагот, заканчиваем с маразмом. Пошли отсюда.
И водрузив под мышку уже левой руки сам чемодан, а ночную вазу переложив направо, во второй раз тяжело вздохнул и уверенно зашагал по тропинке, ведущей в лес.
Нет ничего тупее, нежели на ночь глядя переться по ночному незнакомому лесу, невесть куда. Но Андрей в настоящее время находился в таком состоянии, при котором здравый смысл и он сам были понятиями, расположенными в параллельных вселенных. Впрочем некоторые проблески разума начали проявляться у него в голове после полутора часов ходьбы по узкой дорожке , ведущей от полустанка в родовое имение Белова. То , что впереди их ожидает та самая Березовка, цель их путешествия, Андрей не сомневался. Просто припомнил прощальные слова дяди о том, что его собственность находится в самой жопе Империи, в сравнении с которой даже пресловутый Мухосранск смотрится не иначе как Париж уездного разлива. Именно это обстоятельство , по словам Графа Разумкова, и служило самой надежной защитой имущества Андрея от посягательств его родственников. А по всем внешним признакам, именно в этом самом месте они в настоящее время и находились. Правда тот же Барон Ленц неоднократно настаивал, что в жопе мира расположена как раз его изба развалюха, оккупированная енотом. Это противоречие предположительно, с точки зрения Андрея могло разрешится одним из двух способов. Первый его вполне устраивал и основывался на том, что жопа мира и жопа Империи это все-таки разные анальные отверстия, расположенные на значительном расстоянии друг от друга. Второй вариант выглядел не столь оптимистично. В соответствии с ним Андрей и Колдун рказывались в одном и том же месте. И по прибытию в Березовку Белову предстояла не слишком-то приятная беседа с Бароном Ленцем. Мысль о том, что жопа Империи, это не более, чем иносказательное утверждение даже в голову ему не пришла. И Андрея можно было понять. Достаточно было взглянуть на окружающую действительность, как появлялась твердая убежденность, что именно она тут и есть.
Развлекая себя подобными нехитрыми рассуждениями Андрей достаточно быстро восстановил свое душевное равновесие. И если бы не обременительные предметы под мышками обеих рук, да смилодон , который умчался вперед по тропинке, впервые предпочтя передвижение на своих четверых комфортному сидению в логове, устроенном внутри рюкзака, то все и вообще было бы хорошо. Даже голод на время отступил. От полноты чувств Андрей вполголоса запел свою любимую походную: