— Хотим, знамо дело, — охотно закивали они.
— Тогда следите за знамениями, — пояснил я. — Боги открыли мне, что рикс думнонов Луорнис выступит против меня, проиграет сражение и погибнет в нем.
— Ага, — глубокомысленно кивнули старейшины. — Тогда принесем жертву богам, чтобы наши победили.
Я не стал уточнять, кого именно они считают своими, но по всему было видно, что свой для них будет тот, кто в будущей битве осилит. Примитивное восприятие американского понятия «лузер» этим людям хорошо знакомо. Извилистыми путями сознания оно скакнуло из язычества в кальвинизм, а оттуда прямиком к Максу Веберу с его протестантской этикой. Мы, кельты, по тем же волчьим законам живем. Наш девиз: слаб — сдохни.
— Теперь поговорим о делах, почтенные, — перевел я разговор в практическую плоскость. — У меня войско, мне его кормить нужно. Все, что в городе лежит и для продажи сложено, я себе заберу. Воины добычу должны получить. Если вы не хотите, чтобы я по вашим деревням сам прошел, обеспечьте моих парней зерном — три мины в день на человека. Их пока немного, но скоро подойдет конница.
— Придется пояса затянуть, — поморщились старейшины. — Но лучше так, чем твои люди придут и возьмут все сами. Ты ведь тогда нам ни коровы, ни овцы не оставишь. Согласны мы. Пошлем гонцов по деревням, рыбу будем ловить.
— Рикс Луорнис придет в ярость, — вздохнул счастливчик Мадауг. — Двадцать два таланта олова в слитках! По сто драхм за талант!
Триста, — подумал я. — Триста драхм за талант. Триста пятьдесят оно стоит в Сиракузах. Пусть купцы умерят аппетиты, а казна приготовится открыть свою мошну пошире. Все равно олова в этом мире очень мало. Бретань и Думнония. Что-то мне подсказывает, что мы с братьями за морем договоримся. И вообще, я вскорости жду делегацию пизанцев, которые возьмут роль посредника на себя. А всех остальных, кроме родичей, вежливо проводим. Я дам пизанцам олово, а они мне селитру, мастеров и ружья. А вот купцам его величества Клеона II мы покажем полруки. Долой финансовую эксплуатацию окраин! Копите деньги, нищеброды.
Всего этого я им не сказал, зато сказал совершенно другое.
— Мы, уважаемые, будем теперь единого бога чтить, Отца всего. Он и есть все те боги, которым вы поклоняетесь. Хотите с главным богом говорить напрямую, а не с его отражениями?
— Да, лишним не будет, — почесали затылки уважаемые люди.
— Тогда повторяйте за мной, — произнес я. — Я чту Маат, священный Порядок, основу жизни. Я чту своего государя, ибо его власть от богов. Я чту высших, ибо они достойны. Я чту предков и улучшаю сделанное ими. Моя добродетель — безупречность во всем, что я делаю. Служение — мой священный долг. Я не жду за него награды, но она ждет меня на небесах.