— Мамка без тебя истоскуется, да⁈ — гыгыкнул один из бычков, многозначительно подмигнув.
Гор помрачнел, потянулся было встать, но Крест опередил, не глядя двинул шутнику локтем под дых. Покачал головой, предостерегая — не сегодня, мол. Шутки про мать, были гарантированным способом быстро вывести Гора из себя.
Во дворе, в школе, друзья, соседи, — все знали, что до тринадцати лет Гора мучили кошмары. Шли годы, дети становились взрослее и острее на язык, а Гор все так же спал с матерью в одной постели. Это были не просто страшные сны, а удушающие, полные невыносимого ужаса реальности, после которых его колотило крупной дрожью, и не кричал он только потому, что горло стискивали невидимые темные щупальца. После тринадцатилетия кошмары никуда не делись, просто однажды устав от насмешек, Гор решил бороться с проблемой самостоятельно, выбив у шуток почву из-под ног.
Хуже всего, что он и сам чувствовал ту волнующую, совершенно не материнскую нежность, с которой мать порой гладила его волосы, целовала в висок или касалась плеч. Стыд, чудовищный стыд заставлял его раз за разом бросаться в драку, даже в заведомо проигрышную. Гор и сейчас покраснел, тихо радуясь, что в мертвяцком свете фонарей этого никто не заметит. Лиза схватила его за руку, крепко стиснула холодными пальцами.
— Будешь на Храмовой площади, в Вознесенский собор зайди, — Крест невозмутимо вещал о своем. — Ты ж русский пацан, хоть и выглядишь, как папуас, и кликуха у тебя папуасовская. Если просто так не захочешь, то зайди, когда прижмет. Вот почувствуешь, что все, край, вспомни, что русский человек всегда в храме помощь найдет. Серьезно.
— С чего ты взял, что прижмет? — спросил Гор.
— В дьявольское логово едешь, братуха. Конечно прижмет.
Крест очень серьезно покачал головой, и, не прощаясь, пошел обратно. Бычки потянулись следом. Вскоре, с другого берега человеческого моря донеслось приглушенное, «с дороги, лять!».
— А он прав, — Лиза приподнялась на локте, заглянула Гору в лицо. — Баран безмозглый, а прав. Ты реально осознаешь, что можешь не вернуться?
— Осознаю, — буркнул Гор. — Что вы все заладили, блин? Комендант, мать, даже Крест! Теперь ты еще!
— Это потому, что мы все тебе завидуем, и надеемся, что ты передумаешь, — очень честно ответила Лиза. — Но при этом мы о тебе еще и беспокоимся.
— Это Крест обо мне беспокоится? — Гор усмехнулся, тряхнул косой.
— Не цепляйся к словам. Мама твоя, я — этого разве мало? — Лиза понизила голос. — Слушай, Гор, поправь меня, но ты ведь так ни с кем и не…?
— Тебе-то что? А может с кем-то и успел уже?