— У его превосходительства опухоль наполовину желудка разрослась — я последние недели я сам ужасался. Только ежедневные уколы морфия позволяли переносить боль. Оттого больной ничего не ел — весь усох. Потому в Носси-Бэ и поразил апоплексический удар, от которого Дмитрий Густавович едва оправился. Но трудности похода, ежедневная боль, тропическая жара, отсутствие аппетита, старческий возраст — да именно так — и привели ко второму «удару», за которым обычно следует смерть. Но организм на удивление крепкий, сам поражался — его превосходительство отчаянно боролся с болезнью, однако силы человеческие не беспредельны!
— Царствие ему небесное!
Бэр истово перекрестился — несмотря на фамилию, он был уроженцем Смоленской губернии, и крещен в православии. А вот врач в силу профессии был хотя и тронут определенным нигилизмом, но последовал примеру командира «Осляби» — смерть кого угодно из крещеных людей заставляет поверить и в кратковременность человеческого бытия, и в надежду на лучшее для себя лично. Недаром многие мысленно в жизни не раз восклицают — да минет меня чаша сия!
Бэр задумался, пощипывая пальцами бородку — ношение ее, как и бакенбарды, на флоте были желательными. В отличие от тех же усов — те являлись обязательными, и напрямую предписывались уставом.
Несмотря на ночь, он немедленно пришел в салон флагмана, как только младший врач «Осляби» титулярный советник Бунтиг, сейчас тихо стоявший за его спиной, оповестил о смерти контр-адмирала Фелькерзама. Лекарь служил на «Ослябе» вот уже третий год пошел — до этого был младшим врачом 104-го Устюжанского пехотного князя Багратиона полка. Достаточно знающий и умелый врач, пошел на флот ради карьерного роста, и что греха таить — повышенного жалования и денежного довольствия. Вот только, как прекрасно помнил Бэр, а командир корабля должен знать многое о подчиненных — послезавтра ему исполнится 29 лет, а тут такой «подарок», причем во время его ночной смены.
Врачи, находясь на дежурстве, каждые три часа посещали флагманский салон, пропахший лекарствами — ничто не могло вытравить запах карболки и умирающей человеческой плоти. Так что Георгию Роландовичу первому пришлось констатировать ожидаемую смерть больного, и оповестить о том командира броненосца и старшего врача.
Теперь предстояло действовать согласно заранее данной ему командующим 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмиралом Рожественским инструкции. О реальном состоянии здоровья младшего флагмана никто на кораблях, кроме посвященных в лечении врачей, не догадывался, а потому смерть Фелькерзама требовалось сохранить в полной тайне — дабы на эскадре не возникло уныния. Ведь нижние чины набраны из деревень, люди темные, суевериями пропитанные. Да и офицерам станет не по себе, нервы у многих и так напряжены — а все моряки в приметы крепко верят.