Неподалёку от нас, на брусчатку, приземлялся самый настоящий дракон. Тот, который чешуйчатый, с огромными перепончатыми крыльями и мощными когтистыми лапами.
У меня просто отпала челюсть. Эта огромная махина была безумно опасной и при этом потрясающе красивой. Она же сейчас порвёт нас на куски! Однако никто вокруг не выразил беспокойства, и я переменила мысли: может это ездовое животное?
Круто!
У меня аж ладони вспотели от страстного желания покататься на нём.
Но красавчик не позволил. Он снова схватил меня за руку и потащил по лестнице наверх. Я тоскливо обернулась, пообещав себе, что однажды обязательно оседлаю дракона, раз уж я попала в такое сказочное место.
Огромные двустворчатые двери открылись перед нами сами собой. Мы оказались в огромном холле с мраморным полом, высоченными потолками метров по пять и длинной ковровой дорожкой ярко-красного цвета. Какая роскошь!
В глазах рябило от множеств картин и украшений на стенах. Однако рассматривать всё это великолепие мне не дали.
Соседняя дверь резко распахнулась, и оттуда выскочил высокий, крепкий мужчина лет сорока пяти. У него были длинные, с проседью волосы и пронзительные зелёные глаза.
О, на хамоватого красавчика похож! Кажется, они родственники.
Однако ярость, кипевшая в глазах незнакомца, была ужасающей.
— Кого ты притащил, Рафаэль? — процедил он, сквозь зубы сверля взглядом своего, скорее всего, отпрыска.
Парень ничуть не стушевался, наоборот — выпрямился и посмотрел на родителя с превеликой дерзостью.
— Познакомься, отец. Это — моя супруга! Она из другого мира. С этого дня она твоя любимейшая дочь…
Что? Супруга? Врет и не краснеет! Мы же только познакомились. Кажется, мальчишка с батей не в ладах.
Увидев, как лицо мужчины пошло белыми пятнами бешенства, парень запрокинул голову и дерзко рассмеялся.
— Я вижу, ты рад, папочка. Думаю, она тебе понравится. Эй, попаданка, — он повернулся ко мне. — Голос!
Я оторопела. Он что, приказывает мне тявкнуть ???
Конечно же, притворяться собакой я не собиралась, не хватало ещё! Изогнула бровь и посмотрела на молодого человека с откровенным укором. Но это не произвело на него никакого впечатления. Кажется, я его сейчас интересовала мало — он жадно глазел на своего отца с видом ребёнка, который наконец-то насолил деспотичному родителю.
Парень, конечно, не ребёнок — ему лет двадцать с копейками, — но отношения с родителем явно не складывались. Впрочем, мне ли не знать.
Между тем зеленоглазый мужчина шагнул вперёд и, стиснув кулаки, бросил: