— Будешь? — предложил он сигареты, которые даже на расстоянии сильно пахли ментолом.
— Нет, не курю.
— И правильно. Я вот всю жизнь курил и так пристрастился к этой заразе, что теперь бросить никак не могу — хоть пусть режут.
Он поджег кончик сигареты и втянул в себя дым.
— Вы давно здесь работаете? — спросил я.
— Полгода где-то. Не помню точно.
— Откуда Дон Ук берет этих мутантов? Ведь они больших денег стоят.
— Это его мутанты. Он их с молодых когтей растит, а потом какой-то укол колет, и они сами в таких чудищ превращаются.
— Укол? — задумчиво повторил я. — А откуда ему этот укол?
— Мне-то откуда знать. Я в эти дела не лезу.
Получается, что Дон Ука кто-то снабжает готовыми растворами. Интересно, кто это может быть? Крупные корпорации не стали бы рисковать репутацией и связываться с каким-то мелким дельцом. Скорее всего, кто-то помельче этим занимается. Надо бы выяснить — кто, и прикрыть их лавочку.
После отдыха я почистил клетки щенков и заметил, что у некоторых загноились когти от сырости и грязи. Нужно обработать, пока воспаление не пошло выше, и щенок не погиб.
Около семи часов вечера вернулся Дон Ук. Увидев меня, он удивился.
— А я думал, что ты такой же белоручка, как и остальные.
— Мне нужна работа, — ответил я.
— Да-да, я помню. Ну-у, что вы за сегодня сделали?
Он двинулся вдоль вольеров, заглядывая внутрь.
— Кун почистил все клетки и вольеры. А я ему помогал, — Орён поплелся следом.
— Хорошо, очень хорошо. Тогда заслужили свой заработок.
Дон Ук вытащил из нагрудного кармана толстый кошелек и отсчитал Орёну тридцать тысяч вон, а мне пятнадцать.
— Ты поработал полдня, поэтому все справедливо, — нравоучительно сказал он.
Я промолчал, ведь был здесь не ради денег. Однако теперь мне стало понятно, почему не задерживаются работники. И дело не в мутантах или в грязной работе, а в оплате труда.
Пока мы ждали возвращения Дон Ука, я успел залезть в телефон и узнал, что среднедневная оплата труда уборщиков — восемьдесят тысяч, а он платит за полный день всего лишь тридцать. Это же грабеж!
Орён здесь сидит, потому что уже на пенсии и на другую работу его не берут. Ни один взрослый человек не стал бы горбатиться за такие гроши.
— Завтра придешь? — спросил Дон Ук.
— Обязательно, — кивнул я и вышел за ржавые железные ворота.
Пока у меня есть время, я решил поподробнее узнать о делах Дона Ука. Может даже удастся выйти на его поставщика.
Я не хотел светиться возле дома матери, поэтому перешел на соседнюю улицу и сел на автобус. Когда уже подъезжал к дому, позвонил Кун.
— Тэджун, ты где? С тобой все в порядке? — услышал я встревоженный голос друга.