Урусов дёрнулся, но поднялся с кресла и выпрямился.
— Ты знаком с правилами «Лунного когтя»? — Романов сверлил Урусова взглядом, не отводя его ни на мгновение. — Знаешь, что бывает с теми, кто попадается на нарушении правил?
Урусов, желавший выкрутиться из ситуации, понял, что сделать у него этого не выйдет. Он попытался найти поддержку хоть в чьих-то глазах, но ни один из «Когтей» не выказал ни толики желания помочь. Одна лишь Краснова смотрела на него, но и то с насмешкой. Остальным, кажется, было на него плевать. Впрочем, он всегда знал, что здесь к нему относятся как к плебею, и он, будучи самым последним из «Когтей», держался за это место сильнее всех, но так и не смог удержаться.
— Г-господин, п-поймите, — начал было он, но Романов только покрутил головой и призвал ответить на заданный вопрос. — Д-да, я знаю, что делают с теми, кто попадается на нарушении правил и приносит «Лунному когтю» неприятности.
— И что же?
— Его исключают. — сухо ответил Урусов, понимая, что кары не избежать.
— Совершенно верно! Его исключают, и даже «Коготь» не имеет права избежать этой кары. Более того, будь даже я на твоём месте, я бы понёс равноценное твоему наказание. Понимаешь, к чему я клоню?
Урусов поднял взгляд на главу, желая ответить, что понимает, как его глаза расширились, а сам он поверил в то, что видит. Он задрожал и медленно указал пальцем на голову Романова.
— Г-господин! — выпалил он, привлекая тем самым всеобщее внимание.
Когда взгляды остальных «Когтей» поднялись на Романова, все ахнули, а Краснова засмеялась. Да так громко, что хохот её разнёсся по всем многочисленным туннелям под академией. Не понимая повода её смеха и реакции подопечных, Романов машинально дотронулся до головы и обомлел от ужаса. Он сидел за столом полностью лысый, хотя совсем недавно его голову украшали шикарные пепельные волосы ниже плеч, которыми он гордился, приравнивая себя к аристократам. Однако это был парик, и теперь об этом узнали все.
— КАК⁈ — взревел Романов, и взгляд его упал на карман штанов Урусова, из которых торчал клок пепельных волос. — ТЫ! РЕШИЛ МНЕ ОТОМСТИТЬ⁈ ДУМАЕШЬ, ТВОЯ МАГИЯ ЧЕГО-ТО СТОИТ⁈
Гневу Романова не было предела, а недоумевавший Урусов так и не понял, почему и за что ему прилетело. Один лишь Пакость, сидевший под потолком, уцепившись хвостом за трубу, тихо смеялся и приговаривал:
— Во делибы! Ха-ха!
Почти час проторчал рядом с палатой Олега, но внутрь попасть так и не вышло. Бездари, тщетно пытающиеся вернуть Олега в норму, оккупировали палату, и зайти туда было нельзя. Студентов туда не пускали. Можно было, конечно, заручиться поддержкой тёти, но что в своём мире я привык добиваться всего сам, так и тут не собираюсь отходить от этого правила.