Но окровавленное лицо бывшего Первого секретаря ЦК КПСС и второго правителя мира будет сниться мне еще долго.
Снова морозное ноябрьское утро. Темень за окном, занавешенные окна и выставленная по кругу охрана из «своих». Никто не должен узнать, никто не должен помыслить, никто не будет заикаться про закон. Потому что если делят власть и прошлое, то ни каком правосудии и морали никто и никогда не заикнется. Нужны были революции головы Карла I и французского короля Людовика XVI. И они пали. Надо было убить табакеркой Павла и его убили. Потребовалась смерть последнего императора России. И его семью расстреляли. И все в угоду политического момента. Не в то время и не в том месте. Жуткое стечение обстоятельств и воли народных масс.
Вот и Никита Сергеевич попал под раздачу. Он лежал передо мной на полу с разбитой головой. Переусердствовал с моей охраной. Привычки-то старые остались, и гонор никуда не делся. А там такие ребята, что меня в обиду не дадут. Они только что все вышли по кивку моей головы, и мы остались наедине.
— Не ожидал от тебя Лёня, такой прыткости. Бить-то было зачем? Не по-большевистски это.
Несмотря на остроту момента, я чуть нервно не захихикал. Затем взял себя в руки.
— Никита Сергеевич, а что тогда в тридцатые в застенках НКВД со старыми большевиками делали? Угощали чаем и марципаном?
Хрущев понимает, что зря меня провоцирует, но удержаться не может.
— Так с врагами народа никто не церемонится!
Я обошел его кругом и присел на корточки, стараясь разглядеть лицо бывшего Первого.
— Ты, что ли, сам себя назначил тем, кто имеет право утверждать врагов народа? Сколько ты там людишек внес в расстрельные списки? Испугался после пленума обличений? Начал пачкам людей топить?
— Время такое было, Лёня!
— Не время, а вы его сами таковым сделали.
— Ох, Лёня, сколько ты всего не знаешь.
— Это вы зря, Никита Сергеевич. Мне товарищ Молотов многое поведал. Как и арестованная накануне группа МИДовских работников. Из Информбюро бывшего и Интернационала. В КГБ вы всю агентуру растеряли давно. Не так ли?
Как он на меня глянул! Не дурак он, товарищ Хрущев. Вовсе не собирался назад вскарабкиваться. Но держать руку на пульсе и контролировать после переворота — это обязательно. Добиваю дальше:
— Что же вы так неаккуратно с документами, Никита Сергеевич? Нам попалась одна крайне интересная записочка. Много вам англичане за нее обещали?
Вот тут он все понял и буквально завыл. Затем глянул на меня злобно. Но ноги у Хрущева хитрым узлом связаны, с места он подняться не может. Не дурак же я в самом деле!