Нет, конечно, одарённых в мире было только процентов пять от всего населения, но даже среди неодарённых, в пику природе, мужчины были физически слабее женщин. Поэтому традиции матриархата прочно закрепились и там. Как и все прочие дебильные условности.
— Юный господин, вам пора, — снова вежливо произнесла Светлана.
Впрочем, чувствовалось, что если не подчинюсь, то меня очень аккуратно и мягко отведут силой. Приказ матушки как-никак.
— Иду.
Я отлепился от колонны, разгладил складки на костюме, поправил воротник-стойку и, обойдя воеводу, направился к главной лестнице, по которой нужно было спуститься с анфилады в сам зал.
— Княжич Святослав! — громко произнесла распорядительница бала.
Лёгкий гул голосов стих, и только негромкая музыка, которую наигрывал небольшой оркестр, продолжала висеть в воздухе.
Десятки пар глаз обратились в мою сторону, осматривая с ног до головы, оценивая, как будущий товар.
— Опять во всём чёрном, — услышал я чей-то шепоток.
Да, на мне был антрацитово-чёрный костюм-тройка, подогнанный по стройной, атлетически сложенной фигуре. Мой любимый цвет ещё с той жизни, когда все меня знали, как Генерала. Мои доспехи были настолько черны, что поглощали сам свет, вселяя страх и отчаяние в души врагов.
— Сын мой.
Подойдя, княгиня Деева подхватила меня под локоть, сопровождая в проходе по залу, по коридору из расступившихся гостей.
Улыбаясь им, прошептала сквозь плотно сжатые губы:
— И почему я не удивлена. Где твой голубой костюм, который ты должен был надеть?
— На помойке, мама, — ответил я ей также, почти не размыкая губ, — там, где ему самое место.
— Уважаемые гости могут решить, что ты в трауре.
— Так и есть, мама, так и есть.
Воздух с лёгким шипением начал выходить из княгини, намекая на сильнейшую степень раздражения.
— Дорогой мой, — прошипела она, продолжая идти с приклеенной на лице улыбкой, — здесь десятки благородных дам, ищущих себе достойную пару. Взять хотя бы княгиню Сатыгину-Кондийскую. Богатый род, да и сама хоть куда, боевая полковница императорской гвардии, при наградах, с перспективами. Что тебе ещё надо, сынок?
Я посмотрел в сторону означенной княгини, кряжистой женщины лет сорока в полковничьей форме, что разом опрокинула в себя подряд три чарки водки и занюхала рукавом. Оценил её грозно выпирающую вперёд грудь и монументальные бёдра, на которых болтающаяся в ножнах сабля смотрелась игрушечной, мысленно прикинул последствия первой брачной ночи и решительно произнёс:
— Маман, вы смерти моей хотите? Я не лошадь, чтобы скачки такой туши на себе сносить. Она же меня до смерти затрахает.