Адвокаты
Провел ладонью по ее черным трусикам, сминая половые губы под тканью.
Она горячо выдохнула, а я нащупал клитор и сделал несколько вращательных движений.
— Продолжай, — одобрила полицейская.
И таки продолжил, одновременно целуя ее.
Ткань взмокла, с губ девушки сорвался еще не стон, но жаркий выдох.
Резким движением сорвал трусики. Резинка лопнула, и Лекса вздрогнула от неожиданности.
А я пододвинул ее ближе — на самый край столешницы.
И резко вошел.
Вот тут она действительно ахнула.
Медленно вытянул и снова вогнал. Лекса застонала, а глаза затуманились.
Я двигал тазом, вбивая себя глубже, сильнее, резче.
Лекса очень старалась не стонать, все же нас могли услышать ее коллеги.
Или хуже — могли войти.
Но риск только подстегивал.
Она обхватывала меня ногами, а я продолжал работать.
Я хотел ее, мечтал о ней.
И получил ее.
Стол ходил ходуном от толчков.
Давление нарастало…
Нарастало…
Вспышка!
Ослепляющий миг удовольствия.
Девушка застонала громче, почти закричала и сама зажала себе рот.
Семя толчками выплескивалось в нее, а она шумно сопела, но еще продолжала немного двигать бедрами навстречу мне.
Я сделал еще пару медленных толчков, под конец войдя до упора, и вытащил.
Притянул ее к себе, снова стал целовать в губы, затем в шею, слушая ее шумное дыхание… его заглушал звук рвущегося на ветру полиэтилена.
Свел руки девушки за спиной…
Затем последовал лязг.
На запястьях лейтенанта сомкнулись наручники.
— Волк, ты что, мать твою, творишь⁈
— Произвожу задержание с последующим допросом. Лейтенант Синицына, вы задержаны по подозрению в преступной сексуальности. Вы имеете право хранить молчание, все стоны могут быть использованы против вас.
— Ах так, — девушка выпрямила спину, принимая изменившиеся правила игры. — Тогда вам должно быть известно, капитан, что признания, полученные под давлением, не являются доказательством в суде.
— Разве это давление? — я провел обеими руками по идеальным округлостям ее груди.
Смял их и помассировал, играя пальцами с напрягшимися сосками.
Лекса смотрела на меня, иногда закрывая глаза от удовольствия.
— Как продвигается расследование? — выдохнула она.
— Синицына, такие формы непростительны для офицера полиции. Это тянет на четыре, а быть может и пять пожизненных сроков.
— Пожалуйста, не надо, капитан. Я готова сотрудничать со следствием.
Девушка захлопала ресницами, глядя на меня снизу вверх.
Я правильно понял ее намек.
Сгреб ее волосы на затылке и стянул «подследственную» со стола.