— … Получается, что ничего не знаю, хоть и смотрела все новости, — закончила меж тем «завтрачный» доклад она. — На Венере всё ровно и ничего не понятно — разные отчёты, то такой-то купол захвачен прокоролевскими войсками, то такой-то силами Сената. Но это для тех, кто там не живёт, и не для штабистов противоборствующих сил, ни о чём информация.
— Так и говорят, «прокоролевские войска»? — усмехнулся я, орудуя вилкой.
— Да. Что удивило, никаких нападок и обидных слов вроде «диктаторши», «узурпаторши», «тиранши» и прочих ещё более грубых эпитетов.
Рассказал ей в ответ про заголовки газет, которые выходили в седые годы в Париже, когда в него возвращался из изгнания Наполеон Бонапартэ (1). Она истории не знала, кто такой Наполеон была не в курсе, но контекст поняла и посмеялась.
Если есть такие, кто не слышал, привожу список:
«Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан».
«Людоед идет в Трассу».
«Узурпатор вошел в Гренобль».
«Бонапарт занял Лион».
«Наполеон приближается к Фонтенбло».
«Его императорское величество вступает в верный ему Париж»
На самом деле это исторический анекдот, но не говорите об этом Хуану. Он с высоты своих веков считает сие реальным фактом, классическим примером конъюнктурной политической журналистики.
— Да, примерно так же. Через несколько дней все будут приветствовать законную правительницу и инфанту и клеймить мятежников и инсургентов. Хуан, а оно всегда так?
— Всегда, — тяжко вздохнув, признался я. — Это журнашлюхи. Они лишь отражают настроения в текущем моменте, показывают тренды. Однако задают тренды «наполеоны». Я, вот, старательно переписал все новостные и медиаагентства, которые полоскали нас с Фрейей в преддверии штурма дворца. Думал, как отобьёмся, вернём власть в свои руки, — нужно наказать их всех. Чтобы впредь думали, как возводить напраслину и беспочвенную хулу на власть. Ладно, когда ругают заслуженно — обидно, но сам дурак. Но чтобы вот так, потому, что тренд…
— Но теперь сомневаешься, что это нужно, да, — улыбнулась она. — Наказывать.
— Да.- Тяжело вздохнул и кивнул. Каролина пытается пролезть ко мне в духовники, вытащить на свет все скребущие душу мысли, и я не вижу в этом дурного, и это озадачивало. — Ну, накажут некоторых конкретных редакторов. Даже кого-то могут посадить. Кто-то из страны сбежит — потеряется с нашего поля, что тоже оцениваю как наказание. Но только те, кто останется, завтра поступит точно таким же образом. А уничтожить ВСЕХ журналистов — это из области сюра. Не знаю, что делать.
— Накажи только тех, кто реально лжесвидетельствовал, — зло сверкнули глаза сеньориты. — Кто не просто говорил гадости, натягивая факты на спущенные сверху аргументы, а кто именно лгал. Ты думаешь, мы, у себя в Омеге, и в Афродите, ничего не видели? И не понимали, что они лгут? Со стороны всё видно, Хуан. И нам это не нравилось, никому, даже тем, кто был настроен против Фрейи и за «Союз Спасения». Потому, что это наша страна, и нам, даже сочувствующим мятежу, не хочется жить по колено в дерьме, что льют медийщики. Ведь можно же поносить вас за имеющееся, лгать-то зачем! У вас ведь, если поискать, тоже рыльце в пушку!