Сети всё ещё не было. Пилот ехал в автономном режиме, по сути по загруженным в память координатам, но на то оно и такси — чтобы мочь приехать куда угодно без спутников. Так и выехали за город. Кажется, над ними пролетело звено истребителей. Канадские или венерианские он не понял, да и вряд ли бы понять смог — он не военный, определять по мелькающим над головой силуэтам. Просто они летели низко, почти над домами, а это был уже пригород, а не сияющий иглами-высотками полис. От звукового удара летательных машин людей прибило к земле, закачались рекламные плакаты и щиты, в воздух взлетел разный мусор, и от осознания увиденного через стекло салона такси ему стало не по себе.
Но машина неспешно, но упорно двигалась к цели. Покинула окраины этого не очень большого по местным меркам, но огромного в масштабах Венеры города. Выехала в пригороды. Начался бесконечный частный сектор, и тут, судя по картинке за окном, совершенно ничего не происходило. Если где-то в Онтарио, Квебеке или Новой Англии рвались ядерные бомбы, если по Монреалю, Торонто и Нью-Йорку отрабатывали вольфрамовые болванки, тут это ровным счётом никого не волновало. В пригородах своя жизнь и свои ценности. Наверное, потому девчонки, королева и ближницы, и решили его прятать здесь, у чёрта на куличках, в этих краях. Ибо они его на самом деле спрятали.
Что ж, к войне с Венерой тут шло давно. И морально аборигены были к конфликту готовы — пришедшие после последних выборов либералы во главе с Андерсеном только подлили масло в огонь, заговорив не об абстрактной возможности, а о НЕОБХОДИМОСТИ «ставить в стойло» должных им по гроб жизни инопланетян. Мигель понимал, что, скорее всего, ему придётся эвакуироваться отсюда — девочки найдут более спокойное место. А значит нужно, вернувшись, собрать вещи и сидеть на чемоданах. Ему-то собирать нечего, но вот у дочери с зятем проблем может быть куча.
Вид мирной пасторали вокруг успокоил, провёл в состояние лирической созерцательности, и Мигель невольно подумал о самом главном для любого человека — о жизни. Как она сложилась и сложилась ли — какой мерой мерить? Ибо он не считал себя счастливым человеком. Что это за жизнь: никто, в чужой стране, да ещё под круглосуточной охраной? Разве к такому стремятся молодые учёные, мечтающие сделать важное открытие на благо человечества?
О чём мечтал он тогда? О достатке. О мировом признании. Просто о признании. Хотел иметь свой домик в Авроре, но именно СВОЙ, пусть даже в нём будет охрана… Личная охрана! Если позволят доходы и положение, конечно. А не тюремщики. Мечтал иметь доходы с патентов, позволяющие безбедно жить не только ему, но и внукам. Хотел, чтобы всегда была любимая работа, возможность для самореализации… А получил шпионские страсти размером со всю оставшуюся жизнь.