Герр Лукас развёл руками:
– Дело ваше.
Он повернулся ко мне и строго сказал:
– Завтра с утра никуда не уходите, фрау Мюллер.
Я кивнула.
И мужчины направились к выходу из кнейпе.
И вдруг я заметила, что самое крайнее окно в кнейпе открыто. Это было странно, потому что я помнила, что сама проверяла, и всё было закрыто.
– Окно, – сказала я.
– Что окно? – недоумённо спросил герр Лукас, уже стоя в дверях.
– Когда я уезжала на ярмарку, все окна были закрыты, а сейчас одно из них открыто.
– А откуда вы помните? – с подозрением спросил один из стражников.
– Я вдова, живу одна, – с вызовом сказала я. – Поэтому мне не нужно, чтобы здесь кто-то шастал. Вот и запираю окна и двери.
– Да, – подтвердила фрау Улита, – я тоже помню, что всё было закрыто.
– И что вы думаете? – продолжал стражник. – Кто-то влез к вам в кнейпе? Может, что-то пропало?
Я осмотрелась, на первый взгляд вроде бы всё было на своих местах. А то, что меня волновало, из того, что могло пропасть, мне нужно было проверить без свидетелей.
– Вроде всё на месте, – сказала я.
– Ну, тогда с этим мы тоже разберёмся завтра, – сказал герр Лукас и обратился к стражникам:
– Пойдёмте, господа, я устрою вас на ночлег.
– Нам бы ещё перекусить, – сказал один из них.
Герр Лукас посмотрел на меня:
– Фрау Мюллер, у вас не осталось того прекрасного хлеба?
А я подумала: «Я ещё не успела толком начать зарабатывать, а уже тут нахлебников ко мне тащат».
– Ну, вы же знаете, герр Лукас, сколько у меня стоят эти блюда на вынос, – решила я набить цену.
– Да, у вас очень дорогая кухня, фрау Мюллер, но, в виде исключения, припозднившимся стражникам… Не могли бы вы найти немного еды?
И тогда я поняла, что это тоже была часть игры.
Сначала я хотела отдать остатки хлеба, но, посмотрев на голодные лица мужчин, мне стало их жалко. И я отрезала им ещё и сыра, и окорока, которые купила сегодня на ярмарке.
И тут один из стражников заискивающе произнёс:
– Фрау Мюллер, а запить чем-нибудь не будет?
Я пошла за стойку, чтобы посмотреть, куда можно нацедить остатки пенного из того бочонка, который открывала фрау Штайнер. Наклонилась в поисках какого-нибудь кувшина, и вдруг увидела торчащий шнурок.
Мне казалось, что раньше тут ничего больше не было, кроме посуды. Я потянула за шнурок, и хорошо, что в этот момент я находилась за стойкой, и никто не видел моего лица.
Это был кожаный кошель, такой необычный, с вышитым цветком терновника. Я вно не мой. А если не мой, то значит именно этот кошель и будут искать стражники.