— Почему никто не замечает, что это не человек? — бормочет Философ.
— А почему ты не заметил тогда, на заброшенной электростанции, что Мастер вовсе не человек? — отвечает девушка. — Да и в санатории ты тоже не всегда видел перед собой гигантское насекомое. Верно?
— Ну так тому виной недостаточность освещения. А здесь — полно света!
— Дело не в свете, а в убежденности. Люди видят то, что хотят видеть.
— Это точно! — подхватывает художник, которого до этого момента совершенно не интересовало о чем идет разговор. — Как ни лезь из кожи вон, как ни старайся передать людям свое видение мира, они все равно будут видеть в твоих картинах только то, что хотят видеть. А большинство и вовсе ничего не видит.
К столу подходит официант — отец Игоря. Философ лезет за бумажником, полагая, что пришла пора расплатиться, но оказывается, что у Михаила совсем иная цель.
— Извините, товарищи, — говорит он. — Евграф Евграфович, можно вас на минутку?
— Да, конечно!
Философ поднимается. Отходит с официантом в сторонку.
— Слушай, — говорит ему Михаил, переходя на «ты», как принято у старых фронтовиков. — Ребята пропали!
— Как это — пропали?
— Да понимаешь, ты же сюда моего сынишку привел?
— Да, привел.
— Ну и вот. Он мне сначала говорит: «Папа, маме позвони, скажи, что я у тебя останусь и вместе с тобой домой пойду». Ну, я разве против. Позвонил жене. Она на дежурстве, медсестрой в больнице. А потом смотрю, Илга, дочка твоя приходит. Ну сидят они в вестибюле, шушукаются. И тут этот ковыляет, который на жука похож… Пока он с вами за столиком сидел, детишки наши так на диванчике и шушукались, я краем глаза поглядывал. А как этот вышел они и пропали. Я спрашиваю у Валдиса, швейцара нашего, не видал ли он детишек. Говорит, с этим вышли… Я на улицу — туда сюда — не видать. Тревожно мне что-то…
— Так, — говорит Философ. — Ты пока рассчитай наш стол, а я поговорю с друзьями.
— Сделаю!
Философ возвращается за стол.
— Друзья, Михаил говорит, что дети пропали. Его сын Игорь и моя Илга. Исчезли вместе с этим «тонким».
— Каким — «тонким»? — удивляется Головкин, который единственный из всей компании не догадывался, что за тип сидел за их столом.
— Куда он мог их забрать? — игнорирует его вопрос Философ.
— Понятия не имею, — пожимает плечами Голубев.
— Тельма, а — ты? — спрашивает Философ у девушки. — Ну, чего молчишь⁈
— Я знаю, где они, — говорит она, вставая. — Поехали!
Подходит официант, кладет на стол бумажку со счетом. Мужчины, едва взглянув на нее, суют ему деньги.
— Мы едем, Михаил! — говорит официанту Философ. — Ты с нами?