***
Вечер выдался душным, но в баре было ещё жарче — от множества тел, громкой музыки и запаха дешёвого алкоголя. В углу за столиком сидела **Алевтина**. Это была худенькая девушка с копной непослушных русых волос, которые она безуспешно пыталась пригладить рукой. В её больших серых глазах сейчас смешивались радость, страх и лёгкое головокружение.
Она только что сдала экзамены — поступила! Теперь она студентка. Будущее казалось ярким, как неоновая вывеска над входом.
Вокруг шумели новые знакомые — ребята с подготовительных курсов, такие же взволнованные и счастливые. Они чокались пластиковыми стаканчиками, смеялись, обсуждали, кто куда будет поступать, делились планами на жизнь. Кто-то принёс из бара целую батарею разноцветных коктейлей с бумажными зонтиками. Вино было сладким и терпким, а эти напитки — приторными и газированными. Алевтина пила и не замечала, как пустеет её стакан. Голоса вокруг становились то громче, то тише, лица расплывались в улыбках.
— За новую жизнь! — крикнул кто-то, и все дружно поддержали тост.
— Алевтина, ты чего такая серьёзная? — спросил её сосед по столику, парень с вихрастой головой и веснушками. — Ты же поступила! Пляши!
Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— Я… я просто думаю… Мне теперь надо на что-то жить. Стипендия маленькая… Мама помочь не сможет.
— Да брось ты! — махнул рукой другой парень. — Главное — учись! А деньги… деньги всегда можно найти.
Кто-то засмеялся. Алевтина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вдруг увидела себя со стороны: простая юбка, старенькая блузка, туфли со стоптанными каблуками. А вокруг — модные джинсы, дорогие часы, уверенные жесты. Ей стало стыдно за свою бедность, за свою провинциальность. Она залпом допила коктейль.
— Ещё! — крикнула она официанту неожиданно громко. Музыка гремела всё сильнее. Алевтина начала смеяться без причины, потом ей стало грустно. Она вспоминала мать, в одиночку растившую её в селе, бесконечно тяжёлый труд на земле, вечные разговоры о деньгах.
«Я не буду такой, — думала она. — Я вырвусь отсюда. У меня будет всё».
Ей казалось, что все вокруг смотрят на неё с жалостью. Она встала, пошатнувшись.
— Мне… мне надо выйти… — пробормотала она и направилась к выходу, задев чей-то стул.
На улице воздух показался ей ледяным. Она прислонилась к стене здания и закрыла глаза. Голова кружилась. В кармане лежал лист о зачислении в вуз — её пропуск в новую жизнь. Но радости не было. Только пустота и странное чувство одиночества среди шумного города. Она достала зеркальце: щёки раскраснелись, глаза блестели лихорадочно.