— Фараоны, — донесся спереди еле слышный, шипящий шепот Кота.
Парни мгновенно замерли, вжимаясь в облупленную кирпичную кладку. На пересечении улиц, прямо под тусклым желтым пятном газового рожка, прорисовался тучный силуэт городового. Он переминался на месте, глухо хлопая рукавицами.
Спустя минуту он двинулся вперед.
— Идем, — скомандовал я вполголоса, проверяя, как сидит в подмышечной кобуре «Смит-Вессон».
Петляя проходными дворами, мы подобрались к гранитной набережной Обводного канала. Спуск превратился в настоящую пытку. Крутой обледенелый откос блестел в темноте.
— Давай помалу, — прохрипел Васян, упираясь сапогами в скользкий камень.
Обитые железом полозья новых волокуш лязгнули и потянули вниз. Лед под сапогом здоровяка предательски хрустнул.
— Ой, едрить! — только и успел выдохнуть рыжий.
Потеряв опору, он нелепо взмахнул руками, плюхнулся на задницу и стремительно покатился по откосу. Тяжелые сани потащили его за собой, высекая короткие снопы искр из стылого камня. Снизу донесся глухой удар и сдавленный кряк — Васян влетел прямиком в снежный нанос у самой кромки льда.
Наверху повисла секундная тишина.
— Ну, рыжий дает! — фыркнул Спица. Лопоухий недолго думая запрыгнул в свои салазки. — Поберегись!
Он покатился следом, задорно ругаясь. За ним, давясь сдавленным смешком, на корточках заскользил Шмыга. Пацанва посыпалась на лед Обводного канала горохом, обмениваясь тычками в сугробе и приглушенно гогоча.
Спустившись последним, я окинул взглядом эту возню в снегу. Васян обиженно пыхтел, вытряхивая ледяную крошку из-за шиворота, а Спица скалился до ушей.
— Мать честная… Чуть граблюхи не оторвало! — радостно шепнул Спица, утирая проступивший пот. — Зато с ветерком!
— Цирк на выезде, — покачал я головой, хотя сам едва сдержал короткую ухмылку. — Повеселились и будя. Снег отряхнули и двинули.
Лед Обводного встретил холодом. Свирепая поземка змеилась по жесткому насту, сливаясь с густым морозным туманом. Выстроившись гуськом, мы двинулись вдоль высокой набережной стены, прячась в тенях.
— Сень… — жалобно заскулил Шмыга, обхватив себя за плечи. — Дубаря дадим враз. Дыхало сводит, пальцы как деревяшки.
— Перекрой дыхало, — отрезал я, глядя прямо в расширенные от испуга глаза. — Забазланишь — архангелов накличешь. Вляпаемся, загремим в дядин дом. Там на каменном полу живо согреешься, только небо в клетку будет. Усек?
Шмыга судорожно кивнул, торопливо пряча руки в рукава.
На горбатых мостах вдалеке чернели фигурки патрулей.
Оставив позади редкие световые пятна мостов, мы втянулась в самую темную часть Обводного канала. Впереди, наглухо перекрывая блеклое ночное небо, выросла мрачная туша Варшавского вокзала.