— Действительно, ваше сиятельство, у меня есть к вам разговор. Если вы не против, то навестил бы вас на днях перед самым отбытием по месту службы, — спокойно говорил я. — Что же до того, чтобы вызвать вас на дуэль… Я слишком вас уважаю, чтобы за такие мелочи распылять ваше время.
— Что? Вы не верите в мои навыки фехтовальщика или стрелка? И правильно делаете, давненько я не тренировался шпагой, — Миних как будто бы только сейчас заметил мою жену, стоящую чуть позади и сбоку меня. — Юлиана Менгден. А ведь я неплохо знаю вашего отца.
— Мой батюшка всегда лестно отзывался о вас, ваша светлость, — проворковала Юля.
Нет, она меня действительно сегодня хочет сильно разозлить. К Миниху у меня ревности нет почти никакой, но, в целом, тенденция мне не нравится.
А ещё мне не очень нравится ситуация, когда достойный фельдмаршал может натворить глупостей. Вон он, на грани приличия, указывает рукой на диадему и другие украшения Юли. Хорошо, что хоть достает толики тактичности, чтобы не намекнуть о происхождении драгоценностей на моей жене. Невербально граф указывало, что они из ханского дворца.
Впрочем, вряд ли кто-то сможет с уверенностью при русском дворе сказать, какие именно украшения могли принадлежать погибшему Крымскому хану. А если и так, то тут немалая часть драгоценностей, висящих на придворных, имеет даже кровавый след.
Я уже был почти уверен, что Миниха подпоили. Вопрос только в том, насколько этого момента должен я касаться. Подумал о том, что точно никаких симпатий не могу питать к тем людям, которые это сделали. Решили выставить истинного героя сегодняшнего вечера не совсем в приглядном виде.
И всё же при дворе хватает змей и завистников. Вероятно, я ещё не со всеми ними успел столкнуться.
Фельдмаршал кого-то увидел и поспешил нас покинуть, даже ничего не сказав напоследок. Следом за ним прошествовал Степан Апраксин. Он будто бы даже нас не заметил, а в руках держал сразу два бокала шампанского. Кое-что срослось.
Возможно и небрежно отбросив руку Юлианы, я попятился спиной.
— Ох, прошу простить меня, сударь. Какой же я неловкий, — сказал я.
Нарочно толкнув Апраксина, я одновременно задел рукой и все бокалы, что он держал. Зеленоватые стеклянные изделия, наполненные багряной жидкостью, ударились о пол и разлетелись мелкими осколками. Прибавилось работы для слуг. И они тут же подбежали, исправлять оплошность.
Апраксин посмотрел на меня с нескрываемой злостью.
— Впредь будьте осторожнее, — сквозь сжатые зубы процедил Апраксин.
Это была явная угроза. Между тем, Степан Фёдорович проявил трусость. Можно было бы ситуацию и несколько накалить, вплоть до вызова на дуэль. Так что я имею право отпраздновать маленькую победу. Расцениваю это в том числе и как удар по Ушакову. Незначительный, но унизительный пинок.