— Нарочно сделаем, чтобы она взбесилась. Когда нас вызовут, все неправильно ответим. Горгулья наорет на нас, а эти увидят, какая она на самом деле.
— И очень глупо! Завтра не нас проверяют, а горгулью. Нам за ошибки ничего не будет, а ей достанется. Что скажешь?
В этот миг две сильные руки схватили их и притиснули друг к другу.
Откуда только взялся этот Руперт… И Эмма тоже стояла рядом:
— Еще как! — браво ответил сасквайр. — Сейчас покажу!
— Фи, противно.
Руперт взревел:
— Да не смеюсь я…
— Я не поэтому, просто новости хорошие.
— Горгулью завтра уволят. Она злится на ревизоров и может нахамить. Тогда ее точно попрут.
— Мы слышали через окно!
— Постойте-ка. Значит, вы остались подслушать за горгульей? И… что вы сделаете, чтобы она не узнала?
— «Пожалуйста» тут мало. Даже «умоляю» не хватит.
— Нужны мне твои гроши! Все знают, какая ты нищая!
— Вот что, Пол, — сказала Эмма, — коль ты любишь девушку, изволь доказать. Встань-ка на колено и спой ей серенаду.
— Пой! — приказала Эмма.
— Пой серенаду, а то хуже будет!
Она отвернулась, чтоб не видеть унижения, и тут заметила: за спиной у обидчиков стояла миссис Гейл. Опиралась на трость и тихо наблюдала сцену, без малейшего желания вмешаться.
— Ты заслужил пощаду, можешь встать. Твоя очередь, Салли. Завтра придешь в школу с колокольчиком на шее. Знаешь, почему? Потому, что овца.
— Поди во тьму.
— Сказала, чтоб ты провалилась во тьму, графиня тряпок.
— Перестаньте, пожалуйста!
— Еще хочешь?
— Тогда проваливай.
— Пастушок смылся, осталась овечка. Готовь колокольчик на завтра.
Оттолкнув с пути Эмму, подошла к училке:
Лишь теперь обидчики заметили горгулью. Как по команде, опустили носы к земле.
— За что конкретно? — уточнила горгулья.
— Мне плевать на них.
— А на вас — не плевать. Грязный шантаж, драка за волосы… Противно. Вы упали в моих глазах.
— До этой минуты я считала вас лучшими в классе. Хотела первыми вызвать при ревизорах, знала, что за вас не придется краснеть. Но теперь…
— Прочь.
— А ты почему здесь?
— Пф!..
Она ляпнула:
— Смешное дитя. С каторги не увольняют.
Конечно, после этого только на них и смотрели. Ревизоры устроились в заднем ряду, что сильно затрудняло наблюдение. Их было двое. Один — худой, в очках на кончике острого носа и с блокнотом для заметок. Очки и блокнот придавали ему невероятной важности. Но второй казался еще важнее: он носил на цепочке карманные часы. Не без труда умостив за партой свое грузное тело, извлек часы из кармана, отщелкнул крышечку и изрек:
Миссис Гейл стукнула тростью, чтобы вернуть себе внимание класса, и прошлась вдоль доски. Салли раскрыла рот от удивления: учительница принарядилась! Красивое черное платье, белоснежный платок на шее, блестящий обруч в волосах, даже перстень на пальце!