И ладно бы всё ограничивалось летунами, но нет. Пока летуны отвлекали внимание, на земле и под землёй происходила вторая волна наступления. Вервольфы, баргесты, ящеры и прочая пакость рвалась напролом, невзирая на минные поля. Погибали они десятками и даже сотнями. Но это был лишь расходный материал, играющий роль очередной обманки.
В это время из-под земли выползали двухметровые черви и использовали ментальные атаки, гипнотизируя гвардейцев. Все, кто попадали под действие гипноза, стояли, словно овощи, в ожидании, когда им под кожу заберутся черви поменьше, изрыгаемые старшими собратьями. Одним словом, творился кромешный ад. Мы могли бы избежать потерь, если бы у нас было полно артефактов, генерирующих защитный барьер, но, к сожалению, у нас был лишь один такой.
Конечно же, я мог бы попросить Максима Харитоновича поделиться бойцами, но к сожалению, у них дела обстояли не лучше. Правда, старик умудрялся обходиться без потерь, так как всех, кого он мог, уже потерял. Выжили лишь магистры. Суровые, повидавшие множество битв.
Если на чистоту, то я всё же обратился к Харитоновичу, попросив выделить пару сотен артефактов, защищавших Калининград от нападения из-под земли. Дед согласился помочь, вот только его артефакторы сказали, что потребуется месяц для их изготовления.
Проклятье, чем больше у тебя владений, тем сложнее их оборонять. Это уже становится проблемой, а я ведь заполучил всего-навсего полтора графства. Что будет, когда в мои руки попадёт целая Империя? Теряете хватку, господин Мишаэль.
А ещё эти чёртовы рыбы! Да-да. Те самые твари, которых я встретил в пансионате. Они умудрились добраться до водохранилища, где отложили икру, а после стали пропадать люди. То на дно кого утащат, то прямо на берегу загрызут кого из загарающих. Был даже случай, когда подросший малёк вылез из унитаза и грызанул гвардейца за бубенцы. Гвардеец не умер, само собой, но страха натерпелся порядком.
Барбоскин, нервно кусая губу, вклинился в разговор:
— Мне тоже не нравится оставлять города. Это выглядит как предательство жителей, за которых мы отвечаем. Люди теряют доверие к нам.
— Ещё раз повторяю. Мы отступаем не из трусости, а чтобы свести потери к нулю. Если начнём активное сопротивление, погибнут десятки тысяч гвардейцев и ещё больше мирных жителей. Я не хочу бессмысленных смертей. Это не капитуляция, это тактическое отступление.
Наступила напряжённая тишина. Егор Егорович нахмурился и хрипло спросил:
— А что дальше, Михаил Константинович? Дадут разрешение на объявление войны. Ну, свернёте вы шею Малышеву. А как земли обратно забирать? Думаете, его бойцы просто так отдадут то, ради чего были готовы пролить собственную кровь?