И словно этого было мало, звуки боя разносились плюс-минус в той области, где должна быть половинка ключа для прохождения испытания. Просто очешуительно!
Вдосталь отведя душу мысленной руганью, я убедился в том, что обвал завершился, и двинулся в самый его эпицентр. Обойти я его не мог, так как там была, по сути, единственная дорога к крепости, попасть в которую я всё равно был обязан. Быть может, сейчас даже оптимальное для этого время? Как раз и провал наличествовал, а охотники, загнавшие сюда мантикору, к моему прибытию её как раз и кончат, верно?
Или она кончит их. Так или иначе, но мне придётся самому на всё взглянуть, прежде чем действовать. А для этого нужно подойти поближе…
Так я думал, пока не заметил среди завалов руку. Самую обычную человеческую руку, сжимающую окровавленный, чуть более изящный, чем мой, кинжал. Естественно, я в ту же секунду бросился туда, но не затем, чтобы помародёрить, вовсе нет. Прежде всего я начал откапывать бедолагу, но уже третий отброшенный в сторону камень показал, что этот конкретный темнокожий человек с чуть заострёнными ушами не жилец. Пол-головы всмятку, да и от тела осталась только верхняя, обезображенная какой-то кислотой и камнями половина.
Но если этот конкретный человек погиб, то это ещё не значит, что тут совершенно некого спасать, верно?..
Последующий десяток с лишним минут я сновал среди камней, высматривая хоть какие-то признаки присутствия живых. Поначалу не встречалось даже трупов, пока я не обошёл получившийся каменный холм с северной, — условно, — стороны. Именно там раскинулось натуральное кладбище, от вида которого у меня похолодело в животе.
Полтора десятка мертвецов, часть которых потеряла человеческий облик. Разгрызанные и разорванные, изувеченные и переломанные, местами покрытые каким-то едким ядом тела, оторванные, разбросанные по округе конечности — и все принадлежат гуманоидам. Я нашёл нескольких человек, двоих эльфов, дворфа, борода которого перемешалась с его же внутренностями, зверолюда и пару непонятных смесков, отличительные черты которых практически стёрла страшная смерть.
Удалось так же обнаружить эмблемы, которые, похоже, носили все погибшие: щит с закручивающейся в спираль двуглавой змеёй, одна голова которой оставалась снаружи, а вторая — в центре композиции. Они были выгравированы на броне и иногда на оружии, присутствовали на плащах и одежде — не было тут никого, кто был бы лишён этих отметин. Даже на самых обезображенных трупах можно было найти хотя бы намёк на эту эмблему.
Всё найденное оружие я побросал в инвентарь не глядя, так как обстановка не располагала ко вдумчивому изучению сомнительных, заставляющих сердце неприятно сжиматься «трофеев». До элементов брони дело тоже не дошло, так как даже моя жаба верхом на хомяке не могла заставить совесть позволить раздеть трупы. Да и много ли той брони сохранилось? Всё, что могло быть моего размера, пострадало от лап, клыков и хвостов мантикоры так, что не исправишь. Поножи какие или наручи ещё можно было отыскать, но не такой ценой.