— Не может, — подтвердил я.
— Значит, Феникс не должен выжить, когда умер основной носитель информации, личности. И потом любимая песня твоего учителя. «Ищи меня шестью футами ниже», она ведь про захоронение. — Хэл разворошила носком ботинка желтые опавшие листья на земле. — Может быть, это ключ, подсказка.
— Хочешь предложить откопать тело? Проверить? Возьмем пару лопат, вернемся ночью…
— Нет, — поспешила возразить она, передернула плечами и чуть отстранилась, выпуская мой рукав. — Конечно нет.
Богатое воображение ученицы мгновенно нарисовало перед ней чрезвычайно яркую и до отвращения правдоподобную картину.
— Я всего лишь пытаюсь понять.
Я тоже пытался его понять. И результат моих размышлений был весьма удручающим. Феликс заложил в мое подсознание приказ уехать, не выходить в мир снов, объясняя это тем, что хотел защитить. Я не удивлюсь, если на перековку отправил меня тоже он.
Нет ничего хуже, чем неуверенность в своих решениях. Впору погружаться в собственный мир снов, чтобы выискивать крючки многолетней давности. Глубоко запрятанные и замаскированные невинными символами.
— Доброе утро, — прозвучал рядом негромкий, глуховатый голос.
Мы с Хэл одновременно оглянулись. У соседнего памятника стояла немолодая женщина в темно-фиолетовом плаще, ее волосы покрывал платок такого же густого траурного цвета. На бледную щеку падала легкая седая прядь. На руках тонкие перчатки.
Я узнал ее. Та сама гостья, которая просила помочь смертельно больному мужу. Избавить его от страданий. Убить во сне. Милосердно и быстро. Я не помог ей и запретил вмешиваться Хэл.
Я бы на месте этой женщины не подошел здороваться с теми, кто отказал ее самому близкому человеку в легкой смерти.
— Доброе утро! — воскликнула Хэл радостно. — Как ты, Альба?
Ученица шагнула вперед и, к моему удивлению, обняла недавнюю гостью. Та с теплой улыбкой ответила на объятия девушки, мягко сжав ее плечи ладонями в фиолетовых перчатках.
— Все в порядке. Теперь уже все хорошо.
— А твой сын? Перешел на новую работу?
Они беседовали словно хорошие знакомые. Обсуждая родственников, погоду и бытовые мелочи. Меня всегда радовала коммуникабельность Хэл, но теперь вызывало недоумение, когда она успела узнать столько всего о постороннем в общем-то человеке.
— Сначала я не хотела вас беспокоить. Вы пришли к кому-то. — Женщина мельком взглянула на памятник. Однако имя на нем вряд ли что-то сказало ей. — Но решила все же поздороваться.
— Правильно сделала, — откликнулась Хэл. — Мы рады повидаться с тобой.
Та снова улыбнулась, посмотрела на меня. Доверие в ее глазах было предназначено и мне.