— Хозяин, — тихо сказала она, не пытаясь пока даже высвободиться из моих объятий. — А у вас и вправду сила Земли есть. Немаленькая.
И не успел я загордиться или хотя бы задуматься, как Натсэ резко отпрянула и отвернулась, сложив на груди руки.
Я посмотрел в другую сторону и увидел причину. Ко мне из противоположного конца коридора спешили, улыбаясь, Авелла и Акади. Я улыбнулся в ответ и помахал им рукой. Чего Натсэ психует? Они просто за меня беспокоились, да и только.
— Ну что? — Авелла схватила меня за обе руки. — Ну как?
— Отпустили, — сказал я, пожав её маленькие ладошки. — И, кажется, допустят до испытаний.
От радостного визга Авеллы у меня в ушах зазвенело.
— Ура, ура, ура! — кричала она, прыгая на месте. — Мы будем учиться вместе с Мортегаром!
Она с ума сходила от радости, а я помрачнел. До конкурса оставалось всего две недели. И если я не поступлю…
Маг, не прошедший вступительных испытаний, лишается права на использование магии и подвергается ритуалу по изъятию магической силы .
Натсэ приняла низкий старт, подняла голову и посмотрела вдаль. Перед ней простиралась длинная, уходящая за горизонт дорога, которая на мой неискушённый взгляд напоминала начало пути в другой город или даже другую страну. В действительности же мы находились на стадионе в горах, том самом, где скоро будут проходить вступительные испытания. Пробежать круг по стадиону было простейшим из них и абсолютно для меня неисполнимым.
— Морт, ты на что уставился? — покосилась через плечо Натсэ.
Да, у нас с ней наметился сдвиг. Натсэ начала называть меня на «ты» и по имени, правда, делала так исключительно наедине и когда я, с её точки зрения, всё делал правильно. Если же я где-то, как ей казалось, косячил, тут же возвращался фирменный стеклянный взгляд и «да, хозяин».
Вот, например, сейчас я не успел вовремя отвести взгляд, и Натсэ поняла, что я любовался, как красиво её обтягивают новые чёрные шортики. В город нас пока, от греха подальше, не отпускали, и за одеждой, которую для меня хранил художник, пришлось сходить Талли. Художник её узнал и отдал свёрток безропотно. Правда, на вопрос о деньгах, которые он мне тогда передал, ответил загадочной улыбкой. Всё, что могла про него сказать Талли, это «Круто поднялся». Но вот что послужило причиной крутого подъёма, пока оставалось тайной.
— Вы отвлекаетесь, хозяин, — сказала Натсэ с порозовевшими щеками. — Пора начинать тренировку.
А я что, виноват, что она набрала себе сплошь обтягивающей одежды? Нет, её, конечно, можно понять. Она убийца, для неё важно, чтобы ничто нигде не провисало, не болталось, не цеплялось. Так ведь и меня можно понять!