— Куда идти-то?
— Тут недалеко. В бункер, вон на том краю.
— Валя, останься здесь. Продолжайте собирать народ. Ты — за главного.
— Все слышали, кто теперь первый после бога? — картинно подбоченясь и расправив и без того широченные плечи, громко интересуется художник.
Бойцы сушат зубы.
Арвильда фыркает сиамской кошкой и решает пройтись с нами. Ну да, эта пантера-альбинос гуляет сама по себе. И горе тому, кто решит ей указывать — куда и зачем ходить!
Хотя в бою красотка-воительница исполняет любые приказы безукоризненно, четко и своевременно.
Жестом прошу Арвинда остаться здесь. На всякий случай.
Иду в кильваторе у нарочито виляющей задницей Рул. Вот ведь тоже стерва в кожаных штанах! Снова вздыхаю. Хорошо этой ведьме — у неё локатор есть. Он сам, куда надо выведет.
Миновав окраину, черная женщина сворачивает на хорошо утоптанную тропу, ведущую к трем бункерам, виднеющимся в паре сотнях метров.
Не понял⁉ Что-то там слишком много народа тусуется! Явно не только наши.
Из толпы выходит Мастиф и идет навстречу.
Хочет что-то сообщить не при всех? Да кто же эти люди?
Понятно, что не враги. Все спокойно — никто ни в кого железками не тычет, вон и наши бойцы общаются с ними вполне миролюбиво. Сигаретами угощают. Хм. Интересно.
Не албанцы, что ли?
А кто тогда?
— Пленники. Здешние рабы, — приблизившись, отвечает на незаданный вопрос заместитель оставшегося далеко отсюда Зимнего.
А ведь говорил мне Валера, умный человек и битый волчара: «А может ну её — эту Албанию»⁈
А я…
Ладно — не до того! Позже себя попинаю.
Не успеваю открыть рот.
— Там самому все увидеть надо, Горан. — опережает Мастиф, — Только не дергайтесь. Зрелище — то еще! Хотя мы все и не такое видели, но я так, на всякий случай…
Направляясь ко входу в один из бункеров, проходим через поспешно расступающуюся толпу. Женщины, мужчины, подростки. Стариков и совсем малолеток не видно. Ну, это понятно — чего с них толку в крестьянском хозяйстве?
Изможденные, серые и костлявые лица. Многие в синяках. Глубоко запавшие глаза с чернотой под ними и каким-то больным лихорадочным блеском в глубине, которые при брошенном в их сторону прямом взгляде, быстро и привычно опускаются к земле.
Действительно рабы.
Люди-тени!
Здорово их тут выдрессировали! Неужто местные крестьяне такие отменные дрессировщики?
Хотя, а почему бы и нет? Что-то вроде этого, я еще в армейке наблюдал раз-другой. Правда, не в таких масштабах конечно.
Сколько же их здесь? Человек двадцать пять не меньше. А то и все тридцать. И зачем такому небольшому поселению столько рабочих рук?