И действительно: в день начала экзаменов и позже, во время увольнения после «абитуры» и перед КМБ возле КПП учебного центра хватало автомобилей, которые в те годы мне казались диковинными: шестисотые «Мерины», форды «Таурус», джипы «Гранд-Чероки» и чёрные «Волги» с мигалками.
Однако же, благодаря череде случайностей и общему бардаку, я смог поступить сам. Правда, не все были этим довольны.
Я шёл по учебному центру, то и дело оглядываясь по сторонам. Сердце в груди стучало звонко и радостно. Я чувствовал тело совершенно иначе, более лёгким, что ли. Словно земное притяжение вдруг уменьшилось.
Да, момент, где я оказался, скажем мягко, не идеален — но всё равно, я жив, здоров, молод! Впереди пропасть времени! Если буду действовать с головой — всё получится. Я вспомнил о масштабе предстоящих задач и невольно поёжился. Вытяну ли? Справлюсь?
Тогда у меня не было ответа на этот вопрос. Но даже будь у меня один шанс на миллион — я бы всё равно попробовал.
Я вспомнил последние дни и часы перед Катастрофой. Нарастающее ощущение неизбежного конца. Испуганные лица на улицах… притихших детей…
Тряхнув головой, я прогнал непрошенные видения. Впереди целых тридцать лет, чтобы всё исправить!
Странная вещь всё-таки человеческая память: вокруг вроде всё знакомое, но как же прошедшие десятилетия исказили привычные вещи. Сама учебка в то время мне казалась больше. Палатки, где нас размещали — обычными палатками, а не лютым трэшем со складов длительного хранения, выпущенным в лохматые семидесятые годы…
— Товарищ курсант! — знакомый голос рявкнул за спиной.
Майор Ступиков. Этот разговор я тоже помнил. Блин, надо было идти другой дорогой — расслабился, не сообразил, что пора изменять то, что уже было. Теперь придётся снова, как тогда, «наслаждаться» театром одного актёра.
— Я! — отозвался я, останавливаясь.
— Почему нарушаем? — спросил зам по воспитательной, буравя меня взглядом.
Я не помнил, как я ответил раньше. Но сейчас решил не обострять. Не время и не место — для начала надо обустроиться как следует.
Я с деланым недоумением оглядел себя. Вроде всё в порядке: пуговицы застёгнуты, ботинки начищены… кстати, фиговые ботинки — трут немилосердно.
— Никак нет, товарищ майор! — ответил я. — Не нарушаем!
— А это что?
Ступиков потянулся своими пальцами-сосисками к моей шее. Я невольно поёжился. Он же коснулся общевойсковой петлицы на лацкане моего кителя и поправил звезду, на его взгляд, неправильно повёрнутую.
— В уставе написано, как это должно размещаться. Да, Иванов?
— Так точно, товарищ майор!
— Ничего. Привыкнешь. В настоящей армии-то это куда лучше вдалбливают, не то, что здесь…