— А что делать то? Если бы я могла его отшлепать… Но его отец строго-настрого запретил трогать сына, чтобы он рос настоящим воином и мужчиной…
— Ах это у нас, оказывается, воин! — полковник встал, освободился от своего «парашюта», перехватил за талию пролетающую мимо лужёную глотку с ножками, поставил перед собой и рявкнул так, что притихли пассажиры в хвосте салона:
— Nachname⁈ Rang⁈ Militäreinheit⁈ (Фамилия? Звания? Воинская часть? — нем.)
Фонтан придурошного рёва иссяк и дикие вытаращенные глаза уставились на офицера. А тот даже не думал предоставлять время, чтобы опомниться.
— Pourquoi es-tu silencieux?!! Réponds-moi!! Vite!!! (Почему молчишь? Отвечать! Быстро! — фр.)
Все слова вопрошавший сопровождал настолько энергичным встряхиванием объекта воспитания, что голова у того болталась с риском оторваться от туловища.
— Он не понимает по французски, — пискнула испуганно мама.
— Да? — удивился полковник, — по-русски и по-немецки тоже. А как с ним разговаривать? — Soldier! Don’t be silent! Answer the senior in rank! (Солдат! Не молчать! Отвечать старшему по званию!), — обратился он к мальчишке, делая страшные глаза.
На виду у всего самолета началась стремительная трансформация монстра в хомячка. У мамаши и чада случился разрыв шаблона. Оба смотрели на полковника с ужасом. Ребенок уже не выл, а скулил и рвался к родительнице.
— Стоять, солдат! — скомандовал полковник, дублируя на немецком «Halt!» и на английском «Stand up!»- За неповиновение в армии воину полагается расстрел! Но на первый раз ограничусь тем, что отрежу тебе язык — всё равно он не нужен, раз ты разговаривать не умеешь…
— Умею, — запищал мышкой пацан и закрыл рот обеими руками.
— Руки по швам!
Лёгкий шлепок по ладошкам и такой же лёгкий, но болезненный подзатыльник окончательно перевели недавнего монстра в желеобразное состояние. Он уже поверил, что неминуемо лишится языка, и под ним расплылась нехорошая лужица.
— Та-а-а-к, — озадачился полковник столь неожиданным результатом воспитательного процесса, но прекращать его, тем не менее, не стал. — Кру-гом, солдат! К маме шагом арш! Поцеловать её в щёчку, привести себя в порядок, вернуться и доложить об исполнении приказа. Как понял?
— Ы-ы-ы-ы-ы…
— Что? Сам себе уже язык откусил?
— Я больше не бу-у-ду-у-у-у…
— Это ты скажешь маме, а старшему по званию положено говорить «Есть», или если американские боевики нравятся — «Йес, сэр!». Ну, воин, не слышу!!!
— Есть… сэр…
— Вот так уже лучше. About face! (Кругом), Double time, march! (рысью — марш).
Мать усадила «воина» в кресло, ловко, профессионально переодела, села сама. Полковник заметил, что пассажиры рассаживаются в полной, оглушительной тишине.