Остановив «Волгу» посреди двора, Иван выскочил и, не говоря ни слова, рванул к бане. Кстати, она тоже была больше Матрёниной минимум в два раза. (У некоторых в селе дома меньше.)
Покинув «Волгу» вслед за хозяином, я помог выбраться знахарке и осмотрелся. Вблизи, большое количество сараев разного назначения, гаражей, мастерских и пристроек к дому, впечатляло ещё больше. А главное, что бросалось в глаза, — это отсутствие бардака, обычного в подобных местах.
Площадки под машинами залиты бетоном и тщательно выметены. Дорожки покрыты деревянными мостками. А вид на огород завораживал правильностью форм грядок и разумным размещением ягодных кустов и плодовых деревьев. Пока единственное, что выбивалось из вида, — это ещё один старый дом, стоявший в отдалении за большим участком земли, засаженным картошкой.
В отличие от нового, старый дом выделялся потемневшим от времени срубом, давно обветшал и покосился. Даже шифер на нём старый, с несколькими обновлёнными участками.
Не знаю почему, но мне захотелось его убрать, чтобы не портил идеального пейзажа. Кроме этого, в голову полезли несвоевременные подозрения, а подсознание начало кричать, что это засада.
Взяв себя в руки, я сунул руку в карман летней куртки и наткнулся на револьвер, который впопыхах забыл спрятать в укромное место под сараем.
— Лёшка, а чего это Иван вместе со мной тебя позвал? — шёпотом спросила Матрёна, отвлекая от сканирования пространства на предмет малейших несоответствий.
— Ивановна, да я сам в шоке. Пасечник так на меня смотрит, словно в чём-то подозревает.
Знахарка хотела продолжить, но тут из бани выбежал Иван и направился к нам. Странно, но сейчас он смотрел только на меня с таким видом, будто ему открылось некое откровение. И опять я ничего в обрывках его спутанных мыслей не считал, кроме терзающих Давыдова сомнений.
— Иван, ну где моя пациентка? — спросила знахарка, и только после этого пасечник глянул на неё.
— Матрёна Ивановна, давай мы с тобой пока на лавочке посидим и поговорим по душам, — неожиданно предложил он и снова зыркнул на меня. — А Алексей в баню зайдёт и всё, что нужно, сделает.
В этот момент я понял: всё очень серьёзно. Желание возражать и задавать вопросы резко исчезло. Никакой опасности, исходящей от бани, я не чувствовал, поэтому просто кивнул и направился к приоткрытой двери.
Убрав руку с револьвера, шагнул в предбанник, освещённый только десятком свечей, расставленных на столе в эмалированных кружках. Несмотря на полумрак, по неизвестной причине все опасения за свою жизнь остались за прикрытой дверью.