Более двадцати теневых тварей выстроились полукругом за спинами хозяев.
Чёрная кобра с тускло мерцающим капюшоном, окутанные тёмным пламенем гончие, волки с глазами цвета тлеющих углей, лисы с обугленной шерстью — все смотрели на меня с одинаковой потусторонней яростью. Жар их чёрного огня доносился даже сюда, заставляя воздух дрожать от противоестественной силы.
В ядре скулил мой Карц, сломленный видом бывшего хозяина. Через связь накатывали острые волны его болезненного смятения. Старик, которого я держал в ядре, мгновенно взял на себя охрану лиса.
Радонеж начал формировать ураган, раскинув руки в стороны. Тёмный ветер взвыл над крышей, поднимая обломки черепицы и закручивая их в нарастающий смерч.
Плащ друида бился за спиной, словно крылья огромной хищной птицы, а из его глотки вырывался хриплый булькающий смех.
Призрачный друид Карц вскинул руку.
— КАААААААААААААААААРЦ!
Двадцать пастей одновременно распахнулись.
Двадцать глоток одновременно выдохнули тёмное пламя.
Чёрный огонь хлынул со всех сторон, сливаясь в единую стену смерти. Потоки пламени переплетались с ураганным ветром Радонежа, создавая спираль разрушения — настоящий ад из тьмы и огня, несущийся прямо на нас.
Свист разорвал воздух.
Он пришёл раньше огня и жара.
Невозможный звук, летящий быстрее себя самого, разрывающий барабанные перепонки.
Между мной и врагами врезалась размытая фигура.
БАБАААААХ!!!
Ударная волна жахнула по крыше с такой силой, что черепица под ногами содрогнулась.
Стена тёмного пламени разлетелась в клочья, словно её рассекли гигантским лезвием. Ураган Радонежа схлопнулся и развеялся, будто его никогда не существовало.
Теневых зверей раскидало по крыше. Кобра отлетела к дымоходу, врезалась в кирпичную кладку. Гончих и волков смело к краю — некоторые не удержались и полетели вниз, кувыркаясь в воздухе, где их уже встречал Стёпка. Лисы покатились по черепице, скуля от боли. Даже Морана отшвырнуло на несколько шагов, и он едва устоял на ногах.
Пыль медленно оседала.
Передо мной стоял мужчина с седыми волосами. Он не выглядел стариком — от него исходило ощущение древней первобытной мощи, от которой хотелось отступить. Тёмный дорожный плащ облегал широкие плечи, в опущенной руке он сжимал прямой меч.
Но его тело не было человеческим.
Не полностью человеческим…
Какого?.. он будто только что изменился.
Мышцы под плащом вздулись буграми, похожими на узловатые корни старого дуба. Плечи раздались вширь, кисти рук стали крупнее, из-под кожи проступали тёмные вены. Глаза горели жёлтым светом хищника, который охотился на этой земле столетиями.