Визжала, срываясь на жалобный скулеж, одна из собак. Вначале Стас решил, что это какая-то внутренняя грызня, но лихорадочный, с пробуксовкой, скрежет когтей о бетонный пол и быстро удаляющиеся испуганные завывания опровергли эту догадку. Стая опрометью вылетела из здания и, прошмыгнув через дырявый забор, растворилась в зарослях борщевика.
Собачий визг резко оборвался глухим ударом, хрустнула кость, а еще через пару секунд послышался неприятный влажный треск разрываемой и сдираемой с еще теплого мяса шкуры. Снизу что-то интенсивно зачавкало, перемежая хлюпающие звуки фырканьем и сопением.
Стас глубоко вздохнул, сосчитал до пяти и медленно-медленно, чтобы не шуметь, направился к лестнице, опустился на колено и осторожно заглянул в проем, но ничего, кроме красного ручейка да клочьев шерсти, не разглядел. Положив на одну чашу весов ценность уходящего времени, а на другую — серьезность риска встречи с существом, которое обратило в бегство крупную собачью стаю, он все же склонился в сторону времени. Тем более что факт панического бегства хвостатых людоедов сам по себе мало о чем говорил.
Стас не раз слышал истории о совершенно необъяснимом поведении собак. Многие охотники утверждали, что собственными глазами видели, как эти умные коварные твари, атакующие в момент смены магазина, использующие укрытия и не испытывающие ни малейшей боязни перед безоружным человеком, буквально ссались, только учуяв волколака, хотя, по здравом рассуждении, для стаи он не особо-то и опасен. Вполне вероятно, что схожим образом они могли реагировать и на других выродков местной и не очень фауны. К примеру, на случайно забредшего грибника — хорошая альтернатива стае в полтора десятка голов. По крайней мере, в это очень хотелось верить.
Но, спустившись на половину пролета, Стас увидел, что здорово ошибся. Внизу, выгрызая куски из брюха изуродованной туши, сидел… сидела… Первое и единственное определение, которое пришло на ум от вида этой твари, — старуха. Костлявое чудовище с непропорционально длинными конечностями, обтянутое дряблой морщинистой кожей в пигментных пятнах, склонилось над добычей, нелепо раскорячив ноги и упершись руками-корягами в пол. Обвисшие груди болтались из стороны в сторону при каждом очередном рывке и чертили сосками по залитому кровью бетону, оставляя на нем быстро затягивающиеся серые борозды. Большая приплюснутая голова с жиденькой растительностью зарылась в собачьи внутренности так, что снаружи торчала лишь черепушка, увенчанная по бокам мясистыми ушами с длинными толстыми мочками.