«Ярмарка» — маркетплейс, который с самого начала затачивался не под гигантов, а под малый и средний бизнес. Минимальные комиссии на старте, своя логистическая сеть, защита от китайского ширпотреба и упор на локальных производителей. Мы готовили почву, чтобы в момент бума интернет-торговли все потоки пошли через нас.
И наконец, «Богатырь» — медиаигровая платформа. Не просто магазин игр, а своя студия, которая уже тихо скупала права на перспективные indie-проекты и вербовала талантливых разработчиков из разваливающихся постсоветских студий. Мы закладывали основы для киберспортивных лиг, стриминга геймплея и торговли внутриигровыми активами за «Рускоин».
Мы не просто разрабатывали приложения. Мы проектировали экосистему. Замкнутую, самодостаточную вселенную, где можно было бы жить, общаться, работать, развлекаться и платить, не выходя за ее пределы. И все данные, вся колоссальная цифровая копоть миллионов пользователей, должны были оседать на наших серверах.
Иногда, поздно ночью, я приходила в «Инкубатор». Стояла в центре главного зала, слушая клавиатурную трескотню и обрывки технического жаргона на русском, английском, хинди. На огромной интерактивной доске светилась карта будущего цифрового ландшафта страны, который мы создавали. Все стрелки сходились к одному центру. К нам.
Мои программисты, с красными от недосыпа глазами, смотрели на меня как на божество, дарующее им смысл и ресурсы. Они не спрашивали, откуда я знаю, что «облачные вычисления будут доминировать» или что «стриминговый контент убьет телевидение».
Для них я была гением интуиции.
А я смотрела на эту кипящую кузницу будущего и чувствовала ледяной холод. Я снимала сливки с самого основания, крала идеи у времени, опережая его на годы. Я строила цифровую крепость, которая должна была сделать нас неуязвимыми в новом мире.
Но с каждой написанной строчкой кода, с каждым новым патентным заявлением, я все глубже хоронила ту простую, человеческую реальность, в которую когда-то попала. Я создавала монстра куда более масштабного и непредсказуемого, чем финансовая пирамида. Я играла в демиурга. И где-то в глубине души зрело смутное, но неотступное предчувствие, что рано или поздно созданные нами цифровые титаны обретут собственную волю. И их создательница станет для них лишь строчкой в логе, устаревшим интерфейсом, который нужно обновить.
Мир вокруг меня стремительно вращался, но я наконец-то заставила его вращаться вокруг нужной мне оси. И это касалось не только гигантских схем и цифровых империй, но и самых близких мне людей.