Линч не собирался рисковать и действовать наобум, он со спокойной улыбкой занял место на противоположной стороне стола и какое-то время потихоньку спускал деньги, а когда Смит закончил игру и поднялся со стула, быстро поднёс к лицу заранее приготовленную линзу. Глаз немедленно наполнился слёзами, но надпись на бирке клетчатого пиджака ирландец разглядел.
«Галахам и сыновья, Нью-Йорк», — а большего ему и не требовалось. Впрочем, если разобраться, Линчу не требовалось даже этого, он просто привык действовать наверняка.
Клетчатые пиджак и жилетка в тон — этого будет достаточно при любом раскладе.
Смит ушёл; ирландец тоже задерживаться за столом не стал. Он успел увидеть, как англичанин в сопровождении охранников поднимается по центральной лестнице на второй этаж, и без лишней спешки прошёлся по коридору, внимательно поглядывая по сторонам.
Подходящее место Линч заметил почти сразу. Его внимание привлекла небольшая ниша с креслом на полпути от входной двери. Там ирландец развернулся и, считая про себя шаги, вернулся к лестнице. Тридцать девять шагов по прямой — дистанция показалась ему вполне приемлемой.
После этого ирландец отправился в бар и попросил налить джин-тоника, сделал небольшой глоток и вернулся обратно в коридор. Проходя мимо лестницы, Линч незаметно сунул за перетянувший портьеру золочёный шнур синенькую пятифранковую банкноту с Александрой Вольтой, дошёл до ранее примеченного кресла и уселся в него, устроив саквояж на коленях. Бокал с коктейлем поставил на подлокотник.
Когда мимо прошёл подвыпивший военный моряк в обнимку с девицей лёгкого поведения, Линч быстро огляделся и достал из саквояжа сразу три линзы. Через одну заткнутая за шнур банкнота показалась сиреневой, каковой она и смотрелась на багряном фоне портьеры, через вторую — серой, последняя убийцу так же не удовлетворила. Цвет бордовой драпировки через неё показался слишком насыщенным, он забивал собой все остальные оттенки. Линч вытащил очередной набор стёкол; не вызвало нареканий лишь шестое стекло. На всякий случай ирландец проверил ещё четыре, прежде чем убедился, что лучшего результата уже не достичь, и сунул линзы обратно в саквояж.
После этого Линч допил коктейль, позволил грудастой разносчице с неприлично глубоким декольте забрать бокал, выдернул из-за шнура пятифранковую банкноту и покинул игорный дом. Всё что требовалось для дела, он уже узнал.
Задерживаться в китайском квартале Шон Линч не стал, сразу спустился в подземку, запрыгнул в вагон с нещадно дымившим паровозом и покатил на площадь Лодыгина, где, насколько он помнил, располагалось ближайшее отделение суконной конторы Пантелеева.