Я не воин. Я не несла зла. Но как доказать это дракону, что не видел моей сути? Закрыла глаза, мысленно пытаясь достучаться до вулканического создания.
Открывала ему душу слой за слоем, каждую клеточку, каждую мысль, намерение, переживание, словно сдирая с себя ледяную корку. И чем больше я это делала, тем больнее мне становилось в области груди и солнечного сплетения. Но остановиться уже не могла.
Сперва перед глазами промелькнули образы далекого детства, где единственным моим другом являлась магия льда. Нечеткие образы взрослых, которым не было до меня дела. Одиночество и холод – вот и все, что я тогда знала.
Яркой страницей стал мой муж из родного мира. Именно с ним я поняла, что не такая как все. Именно он заставил сердце биться чаще – сначала от любви, а после от боли. Он отверг меня так же, как и сам мир льда.
Потом я вспомнила свой первый день в новом мире. Страх, отчаяние, беспомощность… Сафара, который дал кров, а после показал, что такое настоящая любовь. Его спину в ожогах, его короткое, но надежное: «держись за меня». Ахима, чьи узоры стали едины с моими, сплетаясь воедино навеки. Его цветы, его обезоруживающее: «готов умереть за твою улыбку».
Каждое воспоминание давалось с болью. Ледяные осколки отрывались от самого сердца, оставляя после себя саднящую пустоту. Я чувствовала, как истончаюсь, как становлюсь прозрачной, как лед внутри трескается, выпуская наружу то, что было спрятано глубже всего. Там, где жила моя душа, теперь зияла рана.
И в эту рану хлынул драконий огонь – горячий, древний, испытующий. Он искал то, что я прятала даже от себя.
Внезапно меня пронзило настолько сильной болью, что я взревела не хуже дракона, который стоял передо мной. Казалось, душа рассыпалась ледяными крошками, оставляя после себя пустоту. Но это длилось недолго.
Очнулась в своем теле, сделав жадный вдох. Магия льда тут же окутала меня, спасая от губительного жара. Моя сила бушевала, злилась, защищалась, выглядывая наружу острыми кольями. И тут я поняла, что она защищает не только меня.
– Прими же меня! – крикнула истошно.
И когда ледяная корка лопнула, наружу хлынуло то, что я скрывала даже от себя, – маленькая, горячая, отчаянная искра, огонек, что прятался там до этого момента.
Неужели я не прижилась в своем мире из-за искры огненной магии? Духи Льда отторгали меня из-за того, что не считали своей дочерью? Поэтому я оказалась здесь, в мире вулканов?
Дракон застыл, словно услышав меня. «Прими. Позволь остаться», – шептала одними губами. А моя магия, та, о которой я даже не подозревала, подлетела ближе к сущности и стала ластиться, вбирая в себя всполохи и нити, будто насыщаясь, сливаясь с родственной силой.