Неуверенно ступая по горячей земле, я двинулась вперед, выбирая путь наугад. Каждый шаг давался с трудом. Ветер обжигал лицо и оголенные части тела, жара сковывала движения и отнимала последние силы.
Воспоминания накатывали волнами, смешиваясь с кошмарной реальностью. Предательство мужа, что грубо «бил» словами, глубоко раня душу… Неудачный ритуал, на который я решилась в порыве эмоций и слишком поздно осознала, что совершила ошибку… Лед, что должен был заморозить сердце, но вместо этого вонзился в него сотнями игл, а затем… пустота.
Как я выжила? Почему очутилась здесь, в этом пекле, где, казалось, Великие Духи забыли о существовании жизни? Неужели они смилостивились, подарив мне второй шанс, или это жестокое наказание за ошибку, злая насмешка неумолимой судьбы?
Я шла, потеряв счет времени и сил, но вдруг заметила вдали неясное темное пятно. Сердце застучало сильнее, словно по телу прошла бодрящая волна мороза. Люди! Живые! Или просто видение?
Прибавила шаг, вглядываясь в приближающийся силуэт. Это был остов дерева, иссохшего и почерневшего от времени. Он одиноко возвышался посреди пустоши, словно безмолвный страж забытой Духами, проклятой земли.
Добравшись до него, я без сил рухнула в спасительную тень. Жар немного отступил, позволяя перевести дух.
Пока приходила в себя, дрожа от слабости, горизонт ожил. Пыль взметнулась в небо, и вскоре я смогла различить силуэты неведомых ранее животных с двумя горбами, мерно покачивающихся под грузом поклажи. Караван!
Вскоре он приблизился, и мое сердце бешено заколотилось. Пыталась разглядеть, кто там, но расстояние позволяло вычленить лишь смутные очертания. Встала, чтобы они не прошли мимо и не потерять возможность на спасение. Но не торопилась подходить, соблюдая дистанцию, на случай, если придется спасаться.
Меня и впрямь заметили. Путники сменили траекторию, но не подошли слишком близко. Это было больше похоже на любопытство, мол, стоит ли задерживаться здесь или дальше продолжить путь. Я же пораженно разглядывала местных жителей.
Загорелые, мускулистые мужчины в легких одеждах, иные даже с непокрытым торсом, сопровождали животных. Зрелище повергло меня в замешательство, заставляя испытывать смесь смущения и любопытства.
В моем мире, где правили лед и снег, подобная вольность была немыслима, а обнаженное тело считалось верхом неприличия, оскорблением морали. Таких людей карали по закону, заточив в темницы, а позор не смывался до скончания жизни, навечно запятнав репутацию.
Но как они были хороши! Взгляд блуждал от одного к другому, выделяя в каждом что-то особенное. Мужественные лица, развеваемые ветром длинные волосы, хоть и обветренные, но чувственные губы, сильные руки, горы мышц, поросли волос внизу живота, ведущие за собой взгляд ниже, к тонким брюкам… Тряхнула головой, в попытке сбросить наваждение.