Оба санитара навалились на Петровича, но удерживали его еле-еле, с трудом.
Дежурная медсестра, имени которой я не знал, уже бежала навстречу с кислородным баллоном.
Петровича опять выгнуло.
— Время! — сказал я, прерывая суету. — Работаем! Диазепам, десять миллиграммов, внутривенно, медленно, под монитором! Сатурация, давление!
Каталку с лязгом и грохотом покатили в реанимационный зал. Судороги не отпускали больного. Его тело так сильно колотилось о жесткий матрас каталки, что санитары еле удерживали, глаза закатились, и были видны только голубоватые белки в алых пятнах от лопнувших капилляров. Не отрывая взгляда от мужика, я быстро нашел вену на руке — тонкую, нитевидную, почти невидимую.
— Придержите! — велел я.
Старший санитар кивнул и навалился на руку всем телом.
Игла вошла с первого раза. Шприц двигался медленно и плавно, дозируя препарат.
— Сатурация падает! Восемьдесят пять! — крикнула дежурная медсестра, приклеивая датчик к пальцу.
— Подайте кислород, маска! Интубационный набор наготове! — скомандовал я.
Пошли секунды, которые показались мне часами.
Лекарство действовало. Но медленно. Слишком медленно.
И тут я заметил, что дикие конвульсии стали реже, затем сменились мелкими нечастыми подергиваниями, тремором, и наконец тело Петровича, облитое холодным потом, обмякло, безвольно раскинувшись на каталке.
Я кинул санитару — отпускай.
Он облегченно выдохнул, разминая затекшие кисти.
Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Прервал ее только прерывистый, хриплый вдох пациента.
Но я не расслаблялся. Мои пальцы легли на его шею, ища пульс. Нащупал — пульс был неровный, частый, но уже ощущался отчетливей.
— Давление?
— Поднимается, сто на шестьдесят, — отозвалась дежурная медсестра, и в ее голосе впервые пробилось облегчение.
— Сатурация?
— Девяносто два… девяносто четыре… девяносто шесть…
— Готовьте вальпроат, — сказал я дежурной медсестре. — Если снова пойдет — интубируем.
В райбольнице мы были понемногу всем. Невролога в Морках не имелось уже лет пять, и эпистатус — затяжной, не прекращающийся приступ судорог, опасный для жизни, — автоматически становился моей головной болью.
Я отступил на шаг, позволив себе глубоко выдохнуть. Только теперь ощутил, что ладони влажные, а спина напряжена до боли. Я зыркнул на монитор: ровная, хоть и учащенная, зеленая кривая сердечного ритма прочертила экран.
Система обновила данные:
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 37,6 °C, ЧСС 94, АД 135/88, ЧДД 19.
Обнаружены аномалии:
— Постиктальное состояние.
— Риск рецидива судорог (умеренный, 34% в ближайшие 6 часов).