Он протянул мне руку, и я пожал. Ева так Ева.
Чингиз, молчавший все это время, сказал:
— Михалыч, а ведь дело-то реальное. Я бы и сам полежал — после вчерашнего.
— После вчерашнего тебе не санаторий нужен, а наркология, — сказал Рама.
Чингиз не обиделся, а только тяжко вздохнул.
На обратном пути Тайра Терентьевна семенила рядом, заглядывала Михалычу в лицо и спрашивала, понравилось ли ему. Михалыч сказал:
— Бабуль, погоди тарахтеть, такое дело с кондачка не решается. Обмозговать надо. А так да, водичка у вас что надо. Но насчет вложений… Когда надо будет — скажу Сергею Николаевичу, а он уже вам передаст.
Тайра Терентьевна не обиделась, только с надеждой посмотрела на меня.
Мы вернулись к машинам и остановились на площадке перед главным корпусом, тут Михалыч посмотрел на Витька. Тот кивнул, полез в карман и протянул мне ключ от машины.
— Это что? — спросил я.
— Это от «паджерика», — сказал Михалыч. — Твой он теперь, забирай.
— Сан Михалыч…
— Погоди, — пресек он мои отказы. — Ребята скинулись. Гвоздь — за то, что вытащил его с того света. Тощий — за то, что на дне рождения не дал подавиться. Все по чуть-чуть. На рыло и немного вышло, тем более тачка далеко не новая, две тыщи десятого. Но надежная! Так что прими от всей души.
Я посмотрел на ключи в своей руке, потом на внедорожник: темно-серый потертый металлик с рыжеватыми пятнами.
— Рабочая машина, Серый, не ссы, — затараторил Витек. — Не парадная и не понтовая. Дизель три и два, полный привод, двести с лишним тысяч пробега. На переднем крыле след от неудачной парковки, сорян, не успели вправить, там вмятинка с монету.
— И сколько такая? — поинтересовался я.
— По рыночным меркам машина тянула на миллион, может, на миллион сто, — ответил Витек и гыкнул: — Но нам досталась дешевле.
— Михалыч, я не могу это принять, — покачал головой я.
— Можешь, — сказал он. — По твоим дорогам на чем ездить — на лосе? Я видел, как мы сюда добирались. — И добавил не очень логично и коряво: — Без полного привода ты зимой тут сдохнешь пешком ходить!
— И это выяснили?
— Да че тут выяснять, если у тебя машины нет? — удивился Михалыч.
— Документы чистые, — добавил Витёк. — Один хозяин, сюда доехала своим ходом. Дизель. Кузов с лонжеронами, не пузотёрка какая-нибудь — крепкая, для наших дорог самое то. Обслуживалась у дилера до пятнадцатого года, потом — у нормальных людей. Подвеска перебрана полгода назад. Подвеска — зверь! Стойки новые, рычаги, сайленты. Турбина живая, масложора нет. Для этих дорог — идеально, Серый. Пользуйся!
Рама молча подошел и положил мне на плечо тяжелую, как кувалда, руку, сжал и убрал.