— Но мы не согласны!
— Тогда воды попейте, может легче станет. У вас нет полномочий быть несогласными. Вопрос закрыт. Что же относительно вас, наёмник золотого ранга Молох, то гильдия удержит выплату за эту миссию в качестве штрафа и запрещает брать задания в центральных системах. Если не умеете вести дела с приличными людьми, то отправляйтесь на фронтир, где вам и место.
— Мы закончили? — Вот же. Рида уже и позабыла… Позабыла, как может пугать немногословный Молох. Человек, перебивший целый лагерь пиратов при их первой встрече.
— Да.
— Понятно.
Молох развернулся и пошел к выходу. Больше ни слова не сказал. Морган хотела было поговорить с Катариной, но сама того не понимая, так же повернулась и не сказав ни слова, вышла следом за своим шефом. В последний момент ей так захотелось и это выглядело правильным. Оба капитана наёмников покинули зал совещаний.
— Что ж, раз с «текучкой» закончили, то можем обсудить действительно важные вещи, — Рейн Эхенлихт беззаботно улыбнулся. — Генерал, я уже распорядился о закупке партии вина и деликатесов. Всё же окончание такого приключения стоит отметить. Проверьте, чтобы транспортник с продуктами дошел без проблем и осмотрите ваших ребят. Будет присутствовать аристократия соседних систем, поэтому моя охрана должна выглядеть достойно.
— Я… Понял вас, граф.
— Хорошо, вечером зайдете, отчитаетесь лично. А теперь к другим вопросам…
Бутылка коньяка разлетелась мелкими осколками. Вполне предсказуемый результат, когда ты кидаешь её в стену. Недопитое содержимое медленно стекало вниз, а небольшой дрон-уборщик уже начал собирать осколки. Еще бы ему не начать, ведь дрон отсюда не успел уехать еще с предыдущей бутылки. Правда в тот раз, было недопитое вино. Ну, раз идем на повышение градуса, значит все нормально.
Уважаемый граф, Рейн Эхенлихт, задумчиво переводил взгляд с бара на мокрую стену и обратно, на ряд еще нетронутых бутылок. В голове была простая мысль — дорогой алкоголь должен приносить удовольствие. Но запущенный в стену, он приносит ещё больше удовольствия, чем выпитый. Так плохо ли это, если ему становится легче?
— Даже и не знаю, хвалить тебя или отругать, — голос, прозвучавший за спиной, был настоящей неожиданностью. Рейн настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как дверь открылась. Закрытая ранее и единственным человеком, который имел к ней ключ, кроме него был:
— Здравствуй, брат. Можешь меня поздравить, я сегодня был редкостным мудаком. Просто отменным моральным уродом. Колированным кретином.
— Так и есть. Ты был всем этим, — Вульф Эхенлихт подошел к младшему брату и обнял его. — И я невероятно горжусь тобой. Ты пожертвовал гордостью ради кое-чего куда более важного. Ради Эйхе, ради семьи и ради близких друзей — плевать на лицо, плевать на положение и чужое мнение. Ты все сделал правильно.