Лишенный опоры, пленник рухнул на пол и ошалело поднял глаза.
— Так это все была иллюзия? Но я же все чувствовал, — хрипел он, но тут же замолчал, наткнувшись рукой на разорванную рубаху.
Я не ответил, а достал свой черный клинок. Он блеснул в куцем свете солнца за окном, а у Селиванова расширились глаза.
— Значит, все же решили убить меня? — обреченно вздохнул он.
Не обратив внимание на его вопрос, я плавно провел лезвием в воздухе, разрезав пространство между двумя мирами.
Моя мысль была проста, если души могут отдавать мне свою силу, значит, и я смогу ее забирать. Ритуал здесь совсем не нужен. Род Селивановых когда-то очень давно получил от Изнанки крупицу ее силы. Именно поэтому у них была возможность забирать чужое.
Да, я собирался лишить Селиванова всего. Хотя нет, только того, что он себе присвоил сам, оставив лишь его собственную слабую магию.
Клинок резко вонзился в искусно выложенный паркет, полыхнув силой.
Селиванов выдохнул и попытался отползти, но опять ему помешал стол. Потом поднял взгляд на меня и зашептал что-то про мои глаза. Опять они стали черными?
Вихри магии закружили вокруг нас, сворачиваясь плотным коконом. Зазвенели стекла, затряслись шкафы, бумаги снова взметнулись — поток силы был настолько крепок, что ходуном ходил даже пол.
— Я забираю все то, что Селивановы присвоили незаконно, — тихо сказал я.
В разом сгустившихся сумерках ярко вспыхнули стихии. Они сворачивались причудливыми узлами, пронзали испуганного Селиванова вихрями, заставляя его каждый раз вздрагивать.
Внезапно под рубахой предпринимателя вспыхнуло ослепительное сияние. Родовой амулет?
Дрожащей рукой Селиванов сжал его в ладони и начал… молиться? Тихие слова слетали с его губ, и разноцветные вихри стали оседать.
А он упрямо продолжал со мной бороться. Это было похвально, но глупо. За все время, что я провел на Изнанке, я получил так много силы, что одним махом, мог развеять Селиванова, и он даже не появился бы на переходе.
Но я не стал этого делать. Не из благородных побуждений, а просто не видел в этом никакого смысла. Он должен жить дальше.
Быстрый выпад, и вот уже Селиванов отдернул окровавленную руку от медальона. И сияющий кругляш покатил по паркету к моим ногам.
Это была последняя попытка хоть как-то противостоять мне.
Я выдернул клинок из пола и приставил его к сердцу Селиванова.
— Да будет так, — сказал я.
Сила взметнулась в новом круговороте. Со всех сторон потянулись черные ветви, и кабинет снова наполнился алым туманом. Он жадно забирал себе магию Селиванова.
«Кушай, родной, кушай,» — подбодрил я его, мысленно улыбаясь.