В аптеке Кристина покупает три теста. Самых дорогих, электронных.
— На всякий случай, — бормочет. — Чтоб наверняка.
Едем ко мне. Молчим всю дорогу. Я сжимаю пакет с тестами и не могу поверить.
Не может быть.
Врач говорила — почти невозможно
Но тошнота. Задержка — уже пару дней. Я списывала на нервы.
Кристина буквально запихивает меня в ванную.
— Делай. Я жду.
Закрываюсь.
Руки трясутся так, что чуть не роняю упаковку.
Делаю всё по инструкции. Кладу тест на раковину.
Три минуты ожидания.Самые долгие три минуты в жизни. Хожу кругами в маленьком пространстве.
Смотрю на тест.
Две полоски.
Яркие, чёткие.
Беременна.
Хватаю второй тест. Делаю. Жду.
Две полоски.
Третий.
Две полоски.
Сползаю на пол. Начинаю то ли плакать, то ли смеяться.
Беременна. Я беременна.
От Тамерлана.
Конечно от него.
— Лер! — Кристина барабанит в дверь. — Ну что там?!
Не отвечаю. Беру телефон.
Набираю его номер.
Гудки. Два, три.
Лера? — голос хриплый, напряжённый. Будто ждал звонка и боялся одновременно.Я беременна, — выдыхаю. — От тебя. И хочу, чтобы ты был рядом.
Я слышу его дыхание — рваное, частое.
Потом произносит уверенно:
— Еду.
Эпилог. Тамерлан. Год спустя.
Даниял засыпает в девять ровно.
Как по часам. Ни минутой раньше, ни минутой позже.
Лера качает его на руках, тихонько напевает какую-то колыбельную. Я стою в дверях детской и смотрю. На неё
— растрёпанную, уставшую, прекрасную. На сына •
— крошечного, с моим носом и
её глазами.
Был сложный год. Я думал — не переживу это ожидание. Девять месяцев её беременности сплошная паника. Каждый её вздох, каждое движение. Я следил за всем, контролировал, боялся.
Марк Анатольевич меня прессовал. «Тамерлан, ты задушишь её своей заботой. Отпусти.
Доверься».
Я старался.
Не всегда получалось.
Но старался.
Лера укладывает Данияла в кроватку. Поправляет одеяльце. Целует в лоб. Он сопит, сжимает
крошечный кулачок.
Мой сын.
Наш сын.
Выходим из детской тихо. Прикрываю дверь.
В спальне Лера падает на кровать лицом вниз.
Устала, — бормочет в подушку.Вижу.
Ложусь рядом. Целую в плечо. Кожа тёплая, пахнет чем-то цветочным после душа.
— Не надо, Тамерлан, —
но голос не звучит убедительно.Надо.
Целую шею. Провожу языком за ухом — знаю, что там её слабое место. Она выдыхает,
поворачивается ко мне.
Целуемся. Медленно, лениво. Мои руки скользят под её футболку, поднимаются выше. Грудь налилась после родов, стала больше. Обхватываю ладонью, сжимаю. Она тихо стонет мне в рот.
. Tuxo, —
шепчу.Разбудишь сына.Сам тихо тогда,
— огрызается, но уже стягивает с меня футболку.
Раздеваю её. Медленно, со вкусом. Футболка
лежит передо мной •