Потемневшие голубые глаза мучительно сверлили, заставляя сердце отчаянно сжиматься. В мгновенно опустевшем от страха потерять её сознании билась единственная мысль, что леди Пиранс ни за что не спустит мне произошедшего, хотя Дилавия и простила. Неужели мечте никогда не сбыться и любимая женщина не станет моей из-за одного единственного проступка, которому и сам не рад?
— Мне нечего сказать, Виса, в собственное оправдание, — тихонько вздохнул. — Но истина такова: я действительно не ожидал, что Сориф решится так поступить с сестрой, и шутка обернётся опасностью для её жизни.
— Ты же не думаешь, что я позабуду о произошедшем? — холодно проронила она. — Тебе не стоит заблуждаться — я вам не Дила — прощать не умею, каждый из вас заплатит за всю боль, которую ей пришлось пережить.
Прозвучавшее в её словах разочарование ранило.
— Из твоих рук я готов принять и яд, — выпалил чересчур пафосно, от чего на её лице возникло раздражение, и добавил уже более сдержано: — На самом деле, мне бы очень хотелось помочь Дилавии восстановиться. Ты права, на сей раз мы зашли слишком далеко.
— Безмерно радует, что ты это понимаешь, — тяжело вздохнула графиня и негромко продолжила: — Знали бы вы все сколько она доброго сделала, то нисколько бы не удивлялся моему к ней отношению.
Разговор принимал очень удобный поворот и я решил воспользоваться этим.
— Доброго? Разве Дилавия не подыскивает тебе богатого знатного жениха, не считаясь с твоим мнением, чтобы укрепить связи?
Её взгляд возмущённо обжёг.
— Я о тебе была лучшего мнения, Хафар, а, как наивный ребёнок, ты веришь всякой чуши, — покачала она головой. — Да если бы не Дила, то отец уже давно продал бы меня какому-нибудь старику за кругленькую сумму. — Висария отвернулась к окну. — Моя же подруга и благодетельница ждала, когда определюсь с тем, кого полюблю, и ни единого раза она не предлагала кандидатов.
Признание графини прозвучало, подобно грому среди ясного неба.
— Но в таком случае Сориф… — осознание всей меры подлости бывшего друга ужаснуло и я невольно выругался: — Чтоб тебя… Получается, он всё время наговаривал на неё, специально поливал грязью… только зачем?
Висария вновь тяжело вздохнула.
— Неужели ты ни разу не обратил внимания на снедающую его зависть? — она снова обернулась ко мне. — Талантливая и сильная Дилавия и он — не годящийся и в подмётки сестры. Да и их родители подливали масла в огонь — всегда выказывали предпочтение ей, несмотря на то, что Сориф — наследник рода.
Наверное, если бы не произошёл несчастный случай с Дилой, то так бы до сих пор и слушал ложь бывшего друга. Только сейчас возник иной вопрос. Ладно мне хотелось верить в тёмную натуру его сестры, а почему юная графиня ни единого раза не осадила его? Как минимум раза два сплетни произносились при ней.