— Слушай ты, курица, а ну подошла сюда и вставай передо мной на колени, — никак не унимался преступник.
Он потряс пистолетом, приказывая исполнить озвученное и в памяти вдруг возникла подруга главной героини из книги. Она всегда вела себя как настоящая стерва, не ищущая лёгких путей, и постоянно подталкивала всех к адекватным действиям. Интересно, как бы Дила поступила в моей ситуации?
Долго думать не пришлось. Ответ возник мгновенно.
«Умерла бы, но на колени перед всяким мусором не встала», — раздался безмолвный внутренний голос, и я отчего-то решила последовать озвученному выводу.
— Ты идиот? — холодно спросила. — Вроде грабить пришёл, а занимаешься каким-то цирком. — Небрежно пожала плечами. — Неужели считаешь, что сюда больше никто не придёт? Или, может, полагаешь, что все слепые и не заметят свет в магазине, в котором рабочее время уже давно закончилось?
Девушка чуть слышно застонала от досады, по всей видимости возмущённая провокационным поведением. На самом деле, если её что-то не устраивало, то пусть сама бы и опускалась перед ним на колени. По крайней мере, она хотя бы трудилась здесь, а я вообще случайный покупатель, неудачно выбравший время для приобретения букетика.
Тёмные глаза преступника впились злобным взглядом в лицо и он усмехнулся.
— Пойдёшь со мной или умрёшь, — властно проронил и, подхватив наличку, повернулся ко мне.
— Серьёзно? — едко фыркнула и уничижительно добавила: — Деньги получил — уходи, мало тебе одного преступления?
Он хотел что-то ответить, но флорист резко дёрнулась, по всей видимости, наконец смогла нажать тревожную кнопку. Порывисто оборачиваясь к ней, его палец нервно дёрнулся, нажимая на курок. Раздался звонкий звук, странным эхом отозвавшийся со всех сторон, и в следующую секунду я почувствовала острую боль в области солнечного сплетения.
Тело внезапно окутала поразительная слабость. Ноги подкосились и я упала на пол, равнодушно взирая, как огорошенный парень выронил пистолет и схватился за голову. Видимо, убийцей он становиться не планировал, тогда стоило ли понтоваться передо мной?
Свинцовая тяжесть продолжала безжалостно сковывать. Не выдержав её холодного дыхания, я опустила веки, погружаясь в леденящие воды спасительного забвения, уходя от невыносимой рвущей меня на части муки. Рассудок медленно угасал, отчаянно спасаясь в могильной тишине беспамятства.
Внезапно, чьи-то тёплые навязчивые прикосновения настойчиво приводили в себя, раздражая и вынуждая вынырнуть из сладких объятий забытья, парализовавшего сознание. Нетерпеливые ладони бережно касались лица, совсем как мама, когда проверяла температуру в детстве.