Подруга насмешливо махнула рукой.
— От тебя ничего не скроешь, — и задумчиво продолжила: — А ты не боишься, если что-то вдруг пойдёт не так? — Она обеспокоенно взглянула на меня. — В твоей ситуации ни в чём нельзя быть уверенной.
— Нет, не боюсь, — покачала головой. — Если что, ректор в любом случае найдёт мне идеального мужа, сама же слышала.
— Да уж, как он вообще мог такое сказать? — Виса поднялась с кровати, подошла ко мне и обняла. — Будто не понимает, что таким образом оскорбляет твои чувства.
— Эминиру сложно пережить случившееся, — нарочито небрежно пожала плечами. — Сегодня постараюсь поговорить с ним, и поставлю наконец в этом точку.
— Думаешь, согласиться, если столько раз отказывался? — недоверчиво поморщилась она.
— Уверена, Хафар передаст записку и ректор поймёт, что сбегать от разговора глупо и бессмысленно, — тихонько вздохнула. — Всё-таки, страхи страхами, а он не малый ребёнок и должен встретиться со мной лицом к лицу, хотя бы накануне занятий.
В дверь чуть слышно постучали. Направилась к ней и открыла, впуская жениха подруги.
— Ну что, как прошло? — взволновано обратилась к нему Виса. — Отказал?
— Нет, дядя встретится с тобой, ближе к вечеру, когда закончит с делами, — ответил Хафар. — Дилавия, ты точно уверена в том, что делаешь? Не раскаешься потом?
Повернулась к ним и ласково улыбнулась.
— Да, уверена, потому что жить в неопределённости больше не могу и не хочу, — судорожно сглотнула. — Он решил всё за нас двоих, разве мне нельзя поступить также?
Влюблённые угрюмо переглянулись, но благоразумно промолчали.
— И всё-таки, если что-то понадобится, скажи нам, — опечаленно попросила Висария. — Пообещай.
— Обещаю, но пока вы и так слишком много делаете для меня, — покачала головой. — Не хочу, чтобы мои поступки как-то коснулись вас.
— Да плевать мне на сплетни! — не выдержала подруга. — Пусть только что-то скажут о тебе плохое, я их…
Хафар ласково прикрыл ладонью её рот.
— Не «я их», а «мы их», Виса, — мягко исправил он и, сверкнув глазами, продолжил: — Сровняем всех с землёй, если кто-то что-то скажет.
— Спасибо, вы самые лучшие друзья, — подошла к ним и обняла. — Люблю вас.
— И мы тебя, а теперь мы пойдём, чтобы не мешать собираться, — с грустью улыбнулась Висария.
***
Никогда прежде дорога к комнате ректора не казалась мне столь тяжёлой. Хоть и бахвалилась перед подругой, но глубоко в душе ужасно переживала. Поведение Эминира невыносимо ранило, а эта его идея об идеальном мужчине и вовсе пробуждала в душе желание дать ему увесистый подзатыльник.