Качи Бакар оглянулся, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, а оставшиеся мастера заняты беседой. Сунув руку за пазуху, он достал небольшой листок, протянув мне.
— Мне это очень помогло, когда я только стал великим мастером и много не понимал, — сказал перуанец.
Широко улыбнувшись, он ушёл в дом. На листке был набросок, изображающий одну сферу внутри другой. Очень похоже на картинки ядра планеты, со стрелками поднимающихся к поверхности потоков магмы. Что это должно было значить, я так сразу сказать не мог. Значит, мне не показалось, когда Качи Бакар что-то рисовал, пока Карл писал отчёт.
Группа вертолётов с иностранцами на борту прилетела ещё минут через десять. Одновременно с ними прибыл генерал Руднев и с десяток военных. Я ждал их в главном доме, задумчиво изучая листок, что дал великий мастер из Перу.
— Кузьма Фёдорович? — Руднев вошёл в дом, жестом показывая адъютанту, чтобы подождал снаружи. — Как всё прошло? И где Браун? Его сейчас делегация из Англии ищет. Они возмущены сообщением, что он не смог сдать экзамен.
— Браун на полигоне, — ответил я, протягивая ему документ, подписанный великими мастерами. — Надо бы копию сделать, но я не разобрался, как работает копировальный аппарат на втором этаже.
Руднев углубился в чтение, сначала опустив брови к переносице, а затем удивлённо подняв их.
— Витязев! — позвал он, и в дом тут же вбежал адъютант. — Где полковник Назаров?
— На улице ждёт.
— Сделай копию на втором этаже и сразу найди меня, — полковник передал ему документ. — Кузьма Фёдорович, подожди здесь немного.
Что происходило на улице, я не видел, но разбирательства затянулись. Несколько раз вертолёты пролетали почти над домами, спеша к взлётно-посадочной полосе и обратно. Генерал вернулся через сорок минут, скинул тёплую зимнюю куртку, проходя к столу.
— Убрались, наконец, — сказал он, усаживаясь напротив. — Я вижу, что всё прошло неплохо, но вид у тебя угрюмый. Неприятности?
— Нет, это личное, — я покачал головой, складывая и убирая листок в карман.
— Этот англичанин правда сам себе голову отрубил? — спросил генерал. — Так тоже можно?
— Почти так. Дмитрий Леонидович, скажите, у вас было так, чтобы… вроде всё хорошо, но осадок внутри остался неприятный?
— Много раз, — сказал он, махнув рукой адъютанту, чтобы не беспокоил. — Но объясни, что именно беспокоит?
— Разочарование, — многозначительно сказал я. — Думал, что Браун будет силён как демон, что придётся драться в полную силу.
— А он? — уточнил Дмитрий Леонидович.
— А он слабаком оказался. Посредственным, даже не умеющим нормально управлять великой силой. Помните, я рассказывал о том европейце, с которым мы столкнулись в Бельгии? У меня мурашки до сих пор, как только вспоминаю, какой силой он обладал. И сейчас мне до чесотки хочется сразиться с ним.