— Я знаю. Лёшка мне уже натараторил всяких ужасов про ваши приключения. Я знала, что ты справишься, ты сильная девочка. И умная. Но я очень сильно волновалась. Малки мне объяснил, что повернуть караван невозможно, что вы остались в населённом срезе, что вы не пропадёте, что он передаст весточку другим цыганам, и вас доставят в лучшем виде. Но вы, я вижу, добрались сами.
— Да, мам. Я очень устала и проголодалась!
— Конечно, милая, Лёшка уже налопался и сразу уснул, хотя ему очень не помешало бы помыться.
— Мне тоже. Ничего, дождусь привала.
Караван тронулся, и вскоре ушёл на Дорогу. Вынырнул в срезе, где было пусто и красиво: давно заброшенная трасса, где молодые деревца взломали старый асфальт, привела их к пологому берегу реки, такой широкой, что другого берега не разглядеть.
— Нам надо переждать, — говорил Малкицадак, собрав старшин табора.
Сход был открытым, поэтому Василиса тоже пришла послушать, хотя ей куда больше хотелось плюхнуться в реку и наконец-то как следует помыться.
— Мы останемся тут до ночи и переночуем, — продолжал баро. — Пусть враги потеряют наш след. Разбивайте лагерь, готовьте еду и выставьте на всякий случай часовых. Но сначала ещё одно маленькое дело! Эй, иди сюда!
Малкицадак внезапно указал пальцем на Василису.
— Да, ты, чаюри! Иди, поднимись ко мне, яв дари́к, мэ тут манга́в! [13]
Василиса, недоумевая, зачем она понадобилась баро, подошла к платформе трейлера, с которой вещал цыган. Он подал ей руку и буквально выдернул наверх, она и не ожидала, что старик такой сильный.
— Слушайте меня, рома́ дрома́, народ дороги! Вот амори́ ча́юри, лакэ́ пятнадцать бэрш [14] ! И эта юная красивая девушка не побоялась пройти много срезов, сражаясь и убегая, чтобы предупредить нас об опасности! Чтобы спасти наш табор! Со кира́са, рома́лэ? [15]
— Мишто́ ака́на брэ [16] , Малки! — крикнули из толпы. — Сам скажи!
— Я думаю, ромалэ, мы должны сказать, что она больше не га́джо для нашего табора! Она наша пхрэ́н, рома́ чая́лэ! [17] Иди сюда, чай [18] , поверни голову!
Василиса, растерянная и удивлённая, подошла ближе. Малкицадак взял её твёрдыми пальцами за подбородок, повернул голову, откинул волосы назад…
— Сейчас будет чуть-чуть больно, потерпи, чай! — шепнул он ей.
И воткнул что-то острое в мочку левого уха.
— Теперь ты тоже рома дрома, человек дороги, человек табора, человек Малкицадака! Покажи серьгу любому цыгану, и тебя покормят, напоят, уложат спать и, если надо, помогут. Только денег не проси, на деньги это не распространяется!