Но я припомнил, что текст был написан аккуратно, и явно чернилами или чем-то похожим. Потому, когда речь зашла об этом тексте, я вынул листок бумаги из нижних строк инвентаря. Девушка кивнула моему действию, кротко бросив взгляд на листок, в который я сейчас вперился взглядом. И продолжила.
— Не успела я придумать до конца, как свою задумку реализовать, как услышала крики. Нет, лагерь все время шумел, куча народу громко разговаривали, ржали, и все такое, но эти крики мне показались очень знакомыми. — Перешла она к следующей части, я и решил, что подводка была неспроста, и скоро правда мне откроется.
— Что было дальше?
— Я вернулась в форт под пологом невидимости. Я слышала, как Антон орет на Женю и что-то ей втолковывает, потом бросает взгляд на нашего, — она кивнула в сторону Владимира, — новенького, и начинает ее бить.
— Та-а-ак…
— Ну вот. Тогда я и попалась. Женю бросили в полуподвал под борделем, меня уволокли в темницы, Владимира посадили в яму. — Призналась она.
— Это ведь не все? — Поднял я, наконец, взгляд с бумажки на собеседницу.
— Не все. — Горестно вздохнула девушка. — Сначала со мной говорил только Антон.
Дальше ловкачка поведала мне, что в общем-то, ее присутствие обнаружил один лишь Антон, когда она попыталась напасть на него со спины. Ей показалось дикостью происходящее, и пусть, как она уверяет, действовала импульсивно и в состоянии аффекта, я не то, чтобы ее винил.
Разговор у них произошел следующий: Антон поведал, что он здесь временщик, и в целом остался верен Марку, то есть мне, особенно после того, что узнал про лагерь рабовладельцев и местного главу. Для этого он выслуживался, зарабатывал себе имя и репутацию, чтобы в определенный момент нанести удар и захватить здесь власть со всеми вытекающими, желая строить нормальное общество, без принуждения. Он заработал лояльность Барона именно тем, что работал лучше других. Усерднее, дольше, результативнее.
Ему удалось одурачить девушку, и именно из-за этого она испытывала стыд. Она рассказала, что знает способ связаться со мной, на расстоянии. Деталей она не раскрыла, но проговорилась, что я направляюсь сюда. Антон заявил, что уже знает об этом, но не объяснил, каким образом ему стало это известно.
Когда стало ясно, что именно благодаря моему появлению и плану Антон смог бы легко претворить в жизнь свой собственный план, лучник надавил и потребовал связаться со мной, даже предоставил чернила и перо, дабы было, чем писать. Он надеялся, что у меня, то есть Марка, все получится, и я смогу создать достаточный хаос для того, чтобы он начал переворот.