Я лишь хмыкнул. Меня лично профессор Тайга вообще не напрягал. Хороший мужик, отличный доктор. Как я могу испытывать к нему негатив, когда еще недавно был на его месте? Тем более, если судить трезвой головой, ничего непосильного он не требовал. Лишь хотел по-настоящему праведного отношения к делу, а я такое уважаю. Раз уж мы выбрали быть врачами, то нужно соотвествовать этому званию.
И как я думал, ничего с его отъездом и не поменялось. Мы получили список пациентов на обход и разошлись по палатам.
Примерно через час, когда я заканчивал осмотр пациента с удаленной кистой средостения (всё прошло чисто, швы в порядке, дренаж функционирует — в общем, работа профессора Тайги, как всегда, была безупречна), по коридору разнёсся шум. Громкие голоса, стук колёс каталки, беготня. Типичное больничное «что-то случилось».
Я вышел в коридор. У поста дежурной медсестры собралась толпа: интерны, ординаторы, медсестры. В центре суматохи — каталка, на ней лежит мужчина лет пятидесяти, бледный как мел, стонет, а рядом фельдшера скорой помощи.
— Что случилось? — спросил я у Танаки, что уже стоял некоторое время там.
Но ответила мне фельдшер:
— Срочный пациент! Привезли из ближайшей деревни! Сильное внутреннее кровотечение, причина неясна. — Вдруг что-то пискнуло, девушка посмотрела на приборы и вскрикнула: — Давление падает!
— Завотделением где? Главврач? — спросил кто-то из толпы.
— Никого нет на месте! Завотделением на совещании, главврача срочно вызвали в министерство, а у старших ординаторов какие-то курсы, — ответила медсестра. — Из свободных только…
Все взгляды упёрлись в нас с Танакой. Тот побледнел и застыл, глядя на пациента так, будто увидел призрака. Фельдшер скорой помощи подскочил ко мне.
— Доктор, он совсем плох! Гипотензия, тахикардия! Мы не видим явной кровопотери, но состояние критическое! Есть хирург?
Я шагнул вперёд. Старая привычка: когда нужна помощь, а все в ступоре, вмешиваешься сам.
— Я. Ординатор Херовато.
По толпе прошёл приглушенный ропот. Кажется, репутация «бездаря» сыграла свою роль. Фельдшер недоверчиво окинул меня взглядом.
— Ординатор? А постарше никого нет?
— Сейчас нет. Но я могу.
Танака наконец ожил.
— Херовато-кун, ты что⁈
— Танака, успокойся, — резко сказал я, чувствуя, как буквально включается «режим хирурга». Паника коллег всегда для меня была привычным фоном, даже немного помогала сосредоточиться. Ведь если не я, то тогда кто?
Я наклонился к пациенту. Его лицо было покрыто холодным потом, пульс нитевидный и едва прощупывался. Грудь заметно вздымалась при каждом затрудненном вдохе, а при пальпации грудной клетки и шеи под кожей отчетливо ощущалось хрустящее потрескивание. Быстро проверил зрачки, затем послушал сердце и легкие: ослабленное дыхание слева, приглушенные тоны сердца.