— Да. Таких трудных спасательных операций у нас еще не было. Побегают немцы туда-сюда и никого не найдут. Когда все успокоится, пленные выберутся наружу через сточную канаву. Выход почти у самого подножия холма.
— Почему немцы до сих пор не пронюхали про потайную лестницу в церкви? — спросила Виолетта. — Я думала, они там обследовали каждый уголок.
— Видишь ли… — начала Сюзанна.
В дверь кафе постучали. Все, кроме Элизы, направились к задней двери. Прежде чем уйти, Виктор нежно погладил Элизу по щеке и улыбнулся. Элиза прижала к этому месту ладонь, желая сохранить тепло его прикосновения. В кафе вошла Элен и начала деловито разворачивать принесенный каравай хлеба.
— Надеюсь, ты не возражаешь. Я воспользовалась ключом. Флоранс просила передать тебе хлеб.
— Спасибо, но я не собираюсь открывать кафе.
— Тогда почему ты здесь?
— Этого я сказать не могу.
— Элиза, ты меня пугаешь.
— Прекрати. Я возвращаюсь домой.
На обратном пути Элиза думала об операции. То, что им предстоит, опасно. Их ведь могут и схватить. Надо будет как-то объяснить Элен свой поздний уход из дому. В общих чертах, без подробностей. Сегодня все будет гораздо опаснее, чем когда они пытались отвести Томаса на конспиративную квартиру. И конечно же, сегодняшняя операция не шла ни в какое сравнение с работой «почтового ящика». Но Элизе так давно хотелось заняться настоящим делом. И потом, это же она убила двух громил из САБ, значит, просто обязана помочь тем, на кого повесили их убийство. Она была знакома кое с кем из партизан. Виктор не только доверял ей, но и активно готовил к участию в операциях, которые начнутся после высадки союзников. Пусть сегодняшнее дело не из простых и сопряжено с опасностью, она будет с Виктором. Это главное. Элиза не сомневалась: вдвоем они со всем справятся.
Элиза отсутствовала часа полтора. Все это время Флоранс копалась в огороде. Услышав шаги сестры, она выпрямилась, вытерла пот со лба и оглядела себя. Флоранс совсем забыла, что на ней только ночная сорочка, успевшая покрыться пятнами пота и перепачканная землей. После кошмарного сна она снова уснула, однако проснулась рано и, стараясь не потревожить Элен, тихо выбралась из комнаты, спустилась вниз и покинула дом через заднюю дверь. Флоранс по-прежнему любила эти ранние утренние часы в саду, когда птицы только начинали щебетать, а воздух был по-особому чист и свеж. Но эмоциональное утомление не давало ей просто сесть и насладиться утром.
Работа в огороде была отличным способом хотя бы на время отодвинуть мрачную действительность. Работая, она свободно дышала, ее мысли не неслись лихорадочным потоком, ее не обдавало жаром, не тошнило и у нее не кружилась голова. И потому она с удвоенной силой вдавливала лопату в землю, делая новую грядку.