Третьим объектом была пирамида — запредельная для меня по уровню и при этом неплохо сохранившаяся. На некоторых камнях отчетливо виднелись рисунки — сцены из жизни моих новых предков. Пришлось побыть одновременно и художником, и вандалом. Да простят меня историки Авроры, но большую часть я разрисовал углем. Где-то я просто подправил картинки, а где-то сделал несколько крупных раскрасок, которые собирались в букву W издалека и под определенным углом.
Кадан купился на все. Хижина привела его в дикий восторг и пробудила в нем кучу фантазий на тему рая в шалаше с его подружкой. Квинкана, наоборот, напугала, и мы, быстро сделав кадр издалека, двинулись дальше. У пирамиды он завис, изучая рисунки, а я подсказал ему интересный ракурс.
В остальном все шло стандартно, мы отбили несколько легких атак и сбежали от пары более сложных. За день я поднял уровень и немного продвинулся в умении работы с ядами. Измазал ядом гусеницы половину запаса иголок трупоедов и теперь тыкал ими во все, что попадалось под руку, а точнее, пыталось на нас напасть.
В этот день мой наниматель свалил даже раньше, чем обычно, уж очень ему не терпелось выложить новые фотки в сеть. А я побежал к утесу, благо до него оставалось полдня ходьбы и нужно было все подготовить.
На нас напали, когда мы уже вышли из джунглей и увидели очертания утеса впереди. Нападавших было пятеро — чумазые аборигены, во многом похожие на меня, только еще более оборванные. Они затаились в лесу, пропустили нас и ударили в спину. Трое метали дротики специальными приспособлениями, усиливающими силу броска, а остальные швыряли камни, используя что-то вроде пращи.
Надо отдать должное Кадану. Получив первым камнем по голове, он не растерялся, выхватил обрез, шустро прикрутил к нему удлиненный ствол и первым же выстрелом уменьшил количество нападавших. Применил прием из арсенала рейнджеров-оружейников — что-то прошептал и, стоя вполоборота, начал с повышенной скоростью отправлять пули в аборигенов. Вроде это называется «стойка беглого огня», когда на время повышается скорость и точность выстрелов.
Я же словил дротик в правую ногу чуть пониже колена и завалился за камень, пытаясь одновременно вытащить зазубренный наконечник и выпить зелье здоровья. Когда линия жизни вернулась к восьмидесяти процентам, я выпрыгнул с клыком квинканы в одной руке и мачете в другой, но сражаться уже было не с кем. Кадан лутал нищих неудачливых разбойников. Не знаю, что он там нашел, но со мной не поделился и смотрел как-то подозрительно. Может, решил, что я с ними заодно. Как бы там ни было, ни дротиков, ни пращей мне не обломилось. Вместо этого он попросил стащить все тела в одну кучу, рядом с которой еще минут пятнадцать фотографировался.