Иногда побеждал демон, убивая одного-двух минотавров, но чаще удавалось отбиваться (эти слова вожака подтверждались грудами запчастей на полу). А потом случился большой «бу-у-ум», часть потолка осыпалась, а минотавры уснули. Как долго они спали, Хрумтум не знал. Проснулись несколько недель назад, но ни света, ни еды, ни демонов больше не было. И выход тоже отсутствовал. Они пытались сломать ворота или сделать подкоп, но не смогли, лишь попусту растратили силы.
Я бродил по пещере, разглядывал обломки, пытался подбодрить особо смелых детенышей, подходивших ко мне в надежде на еду. Вот же Эфир все-таки мразота — или, точнее, не он, а те, кто его придумывал с такой натуралистичностью. Привести толпу подопытных и истреблять их целыми семьями, тестируя своих механоидов, — ага, круто. Жахнуть заклинанием забвения на целый материк — тоже классная идея. И пофиг им, что после пробуждения где-то мрут и голодают туземцы, включая женщин и детей.
Я ненавидел Эйпа и его коллег уже даже не за то, что меня сделали НПС, а за то, что они в принципе так все устроили, что мы даже за живых существ не считались. Умерло несколько десятков минотавров — и ладно, сгенерируем новый код. Причем это ведь даже не смерть в бою, где у каждого своя мотивация, свой выбор. Делать вот такие концлагеря — это вообще за гранью…
« В Эфире! Вас ищет игрок. В случае невозвращения в локацию вашего НПС будет наложен штраф — 10 очков опыта в час. Награда за успешно проведенную миссию — 200 очков опыта, штраф за отказ — 500».
Надо было срочно искать выход из подземелья — не ради опыта, а ради того, чтобы новых детских могилок здесь больше не появилось. Я выпил еще одно зелье ночного зрения и пошел осматривать пещеру более тщательно. Из обломков можно было выудить отдельные детали — попадались огромные когтистые лапы, рифленые хвосты, проломленные головы. Больше всего было частей от механических аналогов земных носорогов. Много таких обломков валялось кучей у ворот — видимо, минотавры надеялись сделать из них таран. Также встречались части с номерами, подтверждая теорию об испытаниях новых видов зверей для механиков.
Сконструировать что-либо из обломков я не сумел — не хватало навыков. Зато «темное зрение» подсказало, что за воротами есть прион — одно яркое неподвижное пятно на уровне второго этажа и несколько маленьких ниже.
В пещере же, где мы находились, внимания заслуживала конструкция в виде системы зеркал, укрепленных под потолком и на верхних уровнях стены. Хрумтум объяснил, что именно эти штуки освещали пещеру в полдень, отражая солнечные лучи. Один из отражателей сейчас валялся на полу. Это было треснутое круглое зеркало, я легко мог обхватить его руками. И в этом пыльном треснутом круге заблестела надежда, пусть даже пока она была не ярче отсветов факела. Я пошутил на тему минотаврих, которые, к счастью, не модницы, а то бы давно разобрали зеркало на запчасти, но Хрумтум не понял. Просто смотрел на меня, боясь поверить, что я нашел решение.