— Здорово, — ответил я, и в собственном голосе услышал ту самую усталость, которую так тщательно скрывал весь день.
— Ну, что там опять стряслось? — голос Кирилла был ровным, но в нём чувствовалась стальная нить нетерпения. Он не любил, когда что-то ускользает от его контроля, даже если делегировал это мне. — Надеюсь, ты всё уладил?
«Уладил». Простое слово для целого спектакля дипломатии, угроз и демонстрации силы. Кир был стратегом. Он видел большую картину: бизнес-империи, союзы стай, движение денег. Он строил будущее. А мне доставалось настоящее со всеми его грязными, сиюминутными проблемами. Он — мозг и воля. Я — руки и иногда клыки, которые эту волю претворяют в жизнь.
— Да уладить-то уладил, — протянул я, следя за мчащимися навстречу огнями фонарей. — Но без твоего прямого вмешательства, Кир, боюсь, эта история с молодняком будет повторяться как дурной сон. Они не боятся меня достаточно. Уважают — да. Но страх перед бетой и священный ужас перед альфой — разные вещи.
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина. Я знал, о чём он думает. О балансе. О том, чтобы не выглядеть тираном, но и не дать стае расползтись по швам.
— Знаю я, — наконец, вздохнул Кир, и в его голосе впервые за день прозвучала человеческая усталость. — Нет ничего невыносимее течной самки, когда вокруг куча гормонов с лапшу вместо мозгов. Чувствую этот запах даже отсюда. Дёргается всё нутро. Ладно, — он махнул рукой, будто я мог это видеть. — С этим разберёмся завтра. Сегодня… сегодня сил даже на рык нет, честно говоря.
В его словах была не просто усталость. Была тяжесть короны. Ту же тяжесть, только в другом измерении, носил и я. Мне вдруг резко захотелось вытащить его из этого состояния, как он не раз вытаскивал меня из переделок в юности, когда мы были не альфой и бетой, а просто двумя пацанами, познающими свою дикую природу.
— Ну, раз нет сил, — сказал я, намеренно делая голос легче, — то, может, стоит не пытаться их найти, а просто забыть? Хотя бы на несколько часов. Я как раз собирался наведаться в «Эдем», с проверочкой. Заодно и оттянемся по-человечески. Мне, признаться, уже который день пар спустить негде. Всё кипит.
«Эдем» был не просто моим детищем. Это был мой эксперимент, моя крепость и моя визитная карточка в мире людей. Я построил его с нуля не только для денег, хотя они текли рекой. Это был островок контролируемого хаоса, место, где наши — волки — могли позволить себе расслабиться среди людей, не опасаясь быть раскрытыми. Где громкая музыка заглушала слишком чуткий слух, а мигающий свет скрывал блеск в глазах. Где я был не бетой стаи «Теневого Клыка», а просто Никитой Астаховым, успешным владельцем модного клуба. Это была лучшая маскировка и лучшая терапия одновременно.