Подобные серые проблемы — это то, что я хотел осветить за завесой вымысла. Однако я не мог начать, да и не могу закончить обычным авторским откашливанием: оговоркой о том, что все персонажи вымышлены, любое сходство с реальными событиями случайно. Эта книга также не есть научная фантастика. Например, практически каждая деталь в описании насекомых, сделанная в этой книге верна: самцы скорпионов действительно демонстрируют поведение трансвеститов; сексуальное поведение самки потной пчелы действительно ограничено химическим поясом верности; хотите верьте, хотите нет, но The Wall Street Journal действительно предотвращает половое созревание и вызывает раннюю смерть клопа Pyrrocoris apterus, тогда как лондонская Times безобидна — согласно эксперименту, проведённому до того, как эту газету приобрёл Руперт Мердок.
«Дилемма Кантора» посвящена науке в художественной литературе (science in fiction), и, за одним исключением, вся описываемая в книге наука реальна. Профессор И. Кантор, доктор Джеремия П. Стаффорд и Селестина Прайс, а также многие второстепенные персонажи, такие как профессора Грэм Лафкин, Курт Краусс и Джин Ардли (урожденная Ярдли), — создания моего воображения. Моя Джин Ардли сменила имя с Ярдли, чтобы подняться вверх по алфавитной лестнице авторов. То же самое сделал и мой знакомый учёный: он перепрыгнул примерно двадцать букв и переместился на передний план росчерком судейского пера. Могу ли я гарантировать, что Кантора, Стаффорда и остальных никогда не существовало? За более чем четыре десятилетия исследовательского опыта я сталкивался с ними во многих обличиях. Большинство других имён принадлежат реальным людям: многие нобелевские лауреаты; химики-органики на факультете Гарвардского университета;
выдающиеся учёные, такие как МакКоннелл, Наканиши, Рулофс, Роллер, Сторк и Уильямс (McConnell, Nakanishi, Roelofs, Roller, Stork, Williams); такие редакторы журналов, как Кошлэнд (Koshland) в Science и Мэддокс (Maddox) в Nature . В то или иное время я встречал их всех; некоторые из них мои хорошие друзья. Никто из них никоим образом не несёт ответственности за появление в моей книге, за исключением того, что я восхищаюсь их работами.
Публикации, приоритеты, порядок авторов, выбор журнала, коллегиальность и жёсткая конкуренция, академический стаж, гранты, Нобелевская премия, Schadenfreude — вот душа и багаж современной науки. Чтобы проиллюстрировать их, я поручил Кантору и Стаффорду разработать совершенно вымышленную теорию онкогенеза. Практически невероятно, чтоб убедительное доказательство такой теории можно было бы получить с помощью всего лишь одного или двух простых экспериментов, продолжавшихся несколько недель или месяцев, как это произошло со Стаффордом, а затем с Кантором. Хотя их исследования выдуманы, их лабораторный опыт, их этика и их амбиции — нет. Только дав себе, учёному-писателю, уверенность в том, что их наука — чистая выдумка, я смог написать о поведении и отношениях, несомненно, более распространённых, чем нам хотелось бы признать.