Время от времени она задавалась вопросом, что в ее работе труднее: бесстрастно слушать, как орут в лицо, что она мразь криворукая, потому что не может нормальные карты сдать, или двенадцать часов кряду проводить на каблуках? И не могла определиться, что отравляет ей жизнь больше.
— Отпахала, Шурочка? — спросил ее шкафоподобный детина, устроившийся перед зеркалом.
На его лысой голове уже не было парика, но лицо еще покрывал мейк драг-дивы.
Служебное помещение было условно общим для всех сотрудников — и для артистов, и для крупье, но из него вели двери в отдельные раздевалки со шкафчиками и туалетами.
И как бы Саше ни хотелось поскорее переодеться и ехать домой, она рухнула в кресло и вытянула ноющие ноги, наблюдая, как Фифи снимает мейк и превращается в Валеру.
— Смена, что называется — как пидор сглазил, — сказала она, массируя ноющие виски. — Я все перепробовала, и только последний круг пошел нормально. Мне кажется, я со времен стажировки так плохо не сдавала. Спорю, Кощей мне это еще припомнит, когда будет премии рассчитывать.
— Фифи, королевна моя, а кто же проводит Наташеньку со сцены? — к ним подошел Илья, менеджер зала. Он боготворил Валеру, даром, что тот был редким кадром для драг-дивы — стопроцентным натуралом, к тому же женатым. К тому же его жена тоже работала в казино время от времени, только с бурлеск-номерами.
— Наташенька должна была убраться со сцены еще сорок минут назад, но ее третье выступление на бис уже не оплачивается мне никакими сверхурочными. Сама уйдет, я уверена, ей плевать, — Валера, все еще пребывая в образе, капризно взмахнул рукой с длинными накладными ногтями, прогоняя Илью как назойливую муху.
— Кто вообще, блин, решил позвать Королеву? — спросила Саша, зевая и радуясь, что, по крайней мере, ей не надо тратить кучу времени на смывание макияжа.
— Она сама решилась и позвалась, — закатила глаза Фифи.
Сашу всегда безумно забавляла эта особенность — до тех пор, пока на Валере оставался хоть грамм косметики, делавшей его Фифи, это была манерная дива, но стоило признакам мейка покинуть его тело и лицо, и можно было лицезреть вполне себе брутального мужика, который не прочь дернуть пивка вечером.
— Они с Серегой приезжали поиграть, слово за слово, и вот… желтые тюльпа-а-аны… тьфу ты, все, теперь не отвяжется, — дернула плечом Фифи.
Только теперь Саша поняла, что зрение ее не обмануло и качок с белокурыми кудрями, весь вечер просидевший за одним из рулеточных столов, действительно был Сергеем Глушко.
— А сам Тарзан чего не вышел? — усмехнувшись, спросила она и все же пошла переодеваться, но дверь оставила приоткрытой. Во-первых, чтобы продолжить разговор, а, во-вторых, что там Валера не видел.